Страница 54 из 70
ГЛАВА 25
Дэнни
Сижу на кровати, кутаясь в пушистый халат Нокса, и дуюсь. С меня довольно: и этого типа, и всех бед, что приходят вместе с ним. Он как затяжной приступ морской болезни: то одно, то другое. В одну минуту он заботлив и мил — готова признать, порой кажется, будто он жаждет меня не меньше, чем я его. Но стоит моргнуть — и передо мной холодный, избалованный нарцисс, которого так и тянет придушить. Терпеть не могу, когда со мной играют.
Теперь изволь наряжаться и отправляться на бал — развлекаться в компании разодетых психопатов. И, разумеется, продолжать строить из себя счастливую пленницу. Сплошной хаос.
Дверь спальни распахнулась, прерывая поток раздраженных мыслей. Вошедшую Селесту я узнала с трудом. Тёмные круги залегли под глазами, кожа кажется чересчур бледной и измождённой даже по меркам её собратьев.
— Что с тобой, Блондиночка? — поинтересовалась я, когда та присела на край постели. Стоило ей услышать прозвище, как она закатила глаза так глубоко, что багрянец радужек исчез без следа.
— Поверь, я горю желанием здесь находиться ничуть не больше твоего.
Она щелкнула пальцами — резкий звук отозвался эхом в тишине. На консольном столике слева из ниоткуда возникли серебряное блюдо и кувшин. Я попыталась сохранить невозмутимый вид, игнорируя урчание в животе, но исходящий от еды пар манил, точно песня сирены. Клубника в ванной была приятным жестом, пусть её и скармливал мне величайший в мире подлец, но сил она не прибавила.
— Не будь упрямой идиоткой. Ешь. — Взгляд её был стальным, а выражение лица — непоколебимым, словно стихия. Пришлось подчиниться: я придвинула поднос к себе.
— Оно ведь не отравлено? — Я шутливо поиграла бровями.
К моему удивлению, она вдруг разразилась смехом, будто впервые в жизни услышала шутку. Её пронзительный хохот резанул по нервам и я невольно поморщилась. Казалось, в уши вонзаются крошечные ножи.
— Разумеется, нет. И не вздумай трепать на каждом углу, что я пользуюсь магией. Лишь Пятерка и их преемники вправе черпать силу города. Если бы это было доступно каждому, мы бы погрузились в сущий хаос.
Я нахмурилась, отрезая кусок курицы.
— Что еще за «сила города»? — Скрежет ножа по тарелке вышел почти таким же визгливым, как её смех.
— Пусть твой дружок сам объясняет, — отмахнулась она. — К слову, он просил помочь тебе с подготовкой к вечеру. Будет бал-маскарад — первый за двадцать лет. Должно быть весело.
Кусок курицы встал поперек горла. Я взглянула на неё, прекрасно понимая: наши представления о веселье вряд ли совпадают.
Она хмыкнула.
— Да не переживай ты так, весь вечер проведёшь под руку с Ноксом, так что всё будет в порядке. И я буду поблизости. Видимо, меня повысили до «телохранителя Фамильяра». Словно мне больше заняться нечем, — она с горечью принялась рассматривать свои ногти. Её пассивно-агрессивный тон начинал утомлять.
— Что ж, вали на все четыре стороны, раз так не хочешь здесь торчать. Мне не нужен телохранитель — жалкая всезнайка, которая каждые пять минут сохнет по бывшему парню.
Не успела я подцепить вилкой ломтик картофеля, как Селеста швырнула тарелку в другой конец комнаты. Я даже не вздрогнула. В этом аду меня уже ничто не удивит.
— Как ты смеешь! Ты хоть представляешь, как тебе повезло? — Она оскалилась. Будь взгляды смертоносны, я бы уже давно испустила дух.
Следовало бы замолчать, извиниться и вымолить прощение — ведь та порция еды была лучшим, что я пробовала за последние бог весть сколько дней. Но язык сегодня словно живет своей жизнью. Возможно, уверенности придало именно осознание того, что Блондиночка не может меня убить — это бы слишком расстроило её обожаемого Нокса.
— Повезло? — хмыкнула я. — Считаешь, что связь с этим монстром — удача? Господи, да ты бредишь.
Моя аналитическая натура — та самая черта, что делала меня хорошим журналистом, — торжествующе ликую, пока наблюдаю, как на лице Селесты сменяют друг друга все возможные эмоции сразу.
Туда тебя, сука.
Я намерена выудить из этой вампирши все тайны, что хранит это место. Ну, может, не все сразу. Сейчас меня волнует только Нокс: я почти уверена, что если пойму его мотивы, у меня появится шанс на побег.
— Он не монстр, — рычит она.
В одно мгновение её неземная красота испаряется. Лицо искажается, проступают те самые тяжелые надбровные дуги и морщинистая кожа — облик, ставший мне слишком знакомым. Точно так же изменился Егор, когда пил кровь Меган.
— О, какая же я бедняжка. Я та-а-к сильно хотела стать вампиром, что продала душу доктору Джекиллу и мистеру Хайду. А он просто выбросил меня, как только ему надоело, и нашел новую смертную. И теперь мне остается только таскаться за ним хвостиком и вылизывать его до блеска начищенные туфли.
Её гротескные черты темнеют. Вижу, что моя тирада попала в самую цель.
— Неблагодарная свинья! Ты и понятия не имеешь, через что мы прошли и на какие риски он шел, чтобы уберечь тебя!
— В том-то и дело, Селеста. Я ничего о нем не знаю. В одну минуту он пылает страстью, в другую — веет ледяным холодом. Если он и дальше будет так играть моими чувствами, я так и буду верить, что он ничем не лучше Дэймона или Егора.
Гнев в её глазах затихает, хотя острые клыки всё еще поблескивают в тусклом янтарном сиянии камина. Взгляд становится отрешенным, лицо обретает прежние черты — кажется, она провалилась в иное время.
— Когда я встретила Нокса, он был таким же, как остальные. — Селеста щелкает пальцами и тарелка с едой, которую она только что швырнула в стену, вновь оказывается передо мной. Целая и невредимая, будто и не было никакой вспышки ярости. — Он был эгоистичным, самовлюбленным и… жаждущим власти. Никогда не видела человека, настолько уверенного в себе.
Она жестом велит мне есть. Не колеблясь, я беру нож и вилку.
— Я попала сюда в 1922-м. Эпоха джаз-бандов, флэпперов и джина. Порочное время, полное тайных клубов за дверьми библиотек — оно было столь же декадентским, каким его описывают в учебниках истории. — Она нежно улыбается воспоминаниям и в этот миг я будто впервые увидела её настоящую. Увидела ту человечность, от которой она отказалась.