Страница 27 из 70
Я открываю свои глаза, и эйфория мгновенно сменяется паникой: он уже навис надо мной. Я даже не почувствовала, как он сократил расстояние между нами. Своей крепкой хваткой он прижимает мои запястья к мягким простыням. Лоно пульсирует под тяжестью его тела, прижатого к моему, и я чувствую, что мои бедра начинают двигаться сами собой в поисках облегчения, которое может дать только он. В этом исступлении мне плевать, что его сородичи убили мою мать. Мне плевать, что он может сломать мои запястья или свернуть шею, не моргнув и глазом.
Мне не страшно.
— Ты нужен мне, — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Ощущение его кожи на моей сводит меня с ума.
— Не так, — произносит Нокс напряженным, хриплым шепотом. — Когда я сделаю тебя своей — а я сделаю, — это случится не потому, что ты обезумела от похоти, вызванной связью. — Его взгляд скользит к моим губам, и у меня перехватывает дыхание. — Это случится потому, что я поглотил каждую твою мысль, точно так же, как ты уже поглотила мои.
Его глаза становятся чуть светлее, когда он подносит мою руку к своему рту и слизывает с пальцев следы влаги.
Черт, это чертовски горячо. Я падшая женщина.
Затем он с неохотой отстраняется и приводит в порядок свою одежду, собираясь уходить. Щелчок пальцев — и дверь сама собой встает на место, снова разделяя нас.
Остаток ночи я провожу в метаниях: связь между нами нещадно тянет меня за грудину. Это чувство почти пульсирующее. Я ненавижу его.
И несмотря на его красивые слова и страстные обещания, я возвращаюсь к ненависти. Проще отгораживаться, когда его нет в моей комнате и он не посягает на моё личное пространство. Мысли становятся яснее, когда эйфория от оргазма проходит. Через несколько часов я наконец-то могу отделить свои собственные чувства от того, чем на самом деле являются эти узы. Они — да, теперь я воспринимаю их как некое разумное существо — всю ночь умоляют меня быть рядом с ним. Было настоящей пыткой не поддаться, но я справилась.
Почти.
***
На следующее утро меня разрывает тревога. Каково это будет — встретиться с ним после прошлой ночи? Будет ли он всё так же относиться ко мне как к обузе или поглотит своим голодным взглядом?
Усталая и раздраженная, я выхожу из своей комнаты. Запах выпечки и фруктов ударяет мне прямо в лицо и в животе тут же призывно урчит.
— Выглядишь паршиво, — бормочет Нокс.
Я бросаю свирепый взгляд в его сторону. Он полулежит на кремовой кушетке в таком же темном костюме, как и вчера. Серые тени усталости залегли под алыми глазами, выглядывающими из-за газеты.
— Ты и сам не лучше, — я морщусь от хрипоты в собственном голосе.
— Тебя не учили приводить себя в порядок на завтрак? — язвит он.
— Бессмысленно, я ем неаккуратно, — ворчу я, неохотно занимая свободное место рядом с ним. Накладываю себе завтрак, замечая, что боль в моей груди утихает в тот самый миг, когда я оказываюсь в тесном контакте с ним.
Чертовы узы.
Я не из тех, кто бодр и весел по утрам, и меня это вполне устраивает. Мне плевать, что я проснулась с растрепанными волосами и несвежим дыханием. У меня есть дела поважнее. За ночь во мне снова вспыхнуло желание уничтожить каждого вампира, до которого я смогу дотянуться.
— Похоже, нам придется записать тебя на уроки этикета, а не только на прыжки через огненные кольца.
Серебряная ложка с грохотом падает из моих рук на поднос.
— Огненные кольца?! — восклицаю я. — Вчера ты нихрена не говорил о прыжках через огонь!
Нокс тянется ко мне и осторожно закрывает мой разинутый рот.
— Я был немного занят, пытаясь держать себя в руках, пока ты выставляла напоказ свою великолепную киску.
Я ошарашенно моргаю, чувствуя, как к шее приливает жар.
— К тому же, ты не должна была об этом узнать, — продолжает он медленно. — В этом-то и весь смысл. — Его взгляд становится тяжелее, а узы гудят. Я борюсь с желанием наброситься и сорвать с него одежду.
С этим нужно покончить. И быстро.
— Во-первых, — фыркаю я, — не нужно грубить. Вчерашнее случилось только по вине каких-то уз, и ты это знаешь.
Его лицо становится холодным, челюсти сжимаются от моих слов. Нокс закатывает свои глаза и возвращается к газете.
— Утешайся этим, если тебе так легче спать по ночам.
— Во-вторых, зачем ты говоришь мне об этом, если я не должна знать? С чего тебе вообще не всё равно? Сегодня действительно будут прыжки через огонь или ты просто пытаешься меня запугать?
Он откидывается назад, закинув руку на спинку сиденья. Я украдкой кошусь на его ладонь, лежащую опасно близко к моему плечу. Нам нужен диван побольше.
— Вопросы, вопросы, вопросы… Как же я, блять, их ненавижу, — за этими словами следует долгий вздох. — Фамильяры обязаны устраивать первоклассное зрелище. Сегодня тебя проверят на прочность: ты должна доказать, что способна на захватывающее дух выступление. Если еще не поняла — мы чувствуем твои эмоции по запаху крови.
Руки так и чешутся схватить блокнот, пока он выдает одну вампирскую тайну за другой.
— Мы не можем пить кровь, если она отравлена негативом. Так что да, мы действительно воплощаем здесь любые ваши мечты, но делаем это исключительно ради собственной выгоды. Фамильяры помогают в этом, ведь от вас ждут беспрекословного повиновения.
Моргая, пытаюсь переварить услышанное.
— То есть я должна прыгать сквозь огонь, чтобы у всех кровь стала вкуснее? — не могу скрыть ужаса в голосе.
Нокс одаряет меня своей сокрушительной улыбкой.
— Именно так. Ну вот разве ты не умница?
Раздраженная сарказмом, ударяю кулаком по его плечу. Он запрокидывает голову и хохочет — и этот звук хочется слушать снова и снова. В голове опять вспыхивают картины недавней идиллической мечты. Прочистив горло, возвращаюсь к тарелке и продолжаю накладывать еду горой.
— И я рассказываю это, потому что ты должна остаться в живых, а не пойти на корм Бешеным, — продолжает он.
Сглатываю, невольно глядя на бесконечную пустыню за стеклянной стеной.
— Это то, что меня ждет в случае неудачи? — в животе заныло от дурного предчувствия.
— Да. Если не свяжешь себя со мной навечно. В противном случае мне придется раскрыть Пятерке твою личность, а эта участь будет куда страшнее всего того, что могут сделать Бешеные.