Страница 86 из 160
Как показывал мой компас, продвигались мы строго на север. Пройдя через заросли кустарника и мимо ржавеющих танков, напоминающих о войне двенадцатилетней давности, мы вышли на плоскую песчаную равнину. Я развернул взвод «клином», с Колбертом и Эсперой впереди, а Ловеллом и Патриком на флангах. Это позволяло максимально использовать нашу огневую мощь по ходу движения, поскольку каждая группа могла вести огонь по фронту, а не скрываться друг за другом. Меня поразил вид разведгруппы сержанта Ловелла, мчавшейся по пустыне в нескольких сотнях метров слева от меня, когда их «Хамви» поднимал за собой в небо шлейф пыли. Это была сцена чистой агрессии.
Мы проезжали мимо заброшенных домов, где семьи с трудом зарабатывали на жизнь, разводя коз и истощенный скот. Наши первые иракцы. Мы направили на них бинокли и пулеметы, но они только помахали нам руками. Мы помахали им в ответ, благодарные за их приветствие, и продолжили движение на север со скоростью сорок миль в час. Согласно данным нашей разведке, это была дикая часть Ирака, обширная и малонаселенная пустыня. К полудню мы увидели больше людей, чем я видел за все время своего пребывания в Афганистане. Это был наш первый намек на то, что гражданское население Ирака станет важным фактором в начавшейся войне.
Наши машины сверкали в полуденном Солнце, и мы ехали по гравийному морю. Высоковольтные линии электропередач позволили мне точно определить наше местоположение на карте. На ней было показано скопление зданий перед нами. Когда я напряг зрение, чтобы их разглядеть, на горизонте появились антенны, и мы остановились в нескольких километрах к югу от обнесенного стеной комплекса. В прицел я увидел черные точки людей у ворот. Батальон вызвал боевые вертолеты «Кобра», которые через несколько минут с грохотом зашли с юга, и пролетели низко над зданиями, угрожающе клюнув носами на людей, бездельничающих снаружи. Под прикрытием авиационных пушек мы отправили к комплексу переводчика. Иракцы сказали ему, что им приказали охранять этот объект связи от американцев, но все, чего они хотели, — это вернуться домой. Мы обошли их, а охранники улыбались и махали нам руками.
Через несколько минут морские пехотинцы в головном «Хаммере» заметили три мины, торчащие из каменистой почвы. Либо они были старыми и обнажились из-за постоянного ветра, либо их небрежно закопали. Пока Колберт отмечал их на устройстве Blue Force Tracker, мы перестроились в колонну по одному, и каждый водитель осторожно вел машину, стараясь не выйти из колеи впереди идущего «Хаммера». Я потéл в десятом по счету автомобиле и мог только посочувствовать ребятам, ехавшим впереди. Вскоре мы выбрались на асфальтированную дорогу и промчались по ней несколько миль, прежде чем свернуть на север через бездорожную пустыню, покрытую гравием.
С приближением заката мы замедлили ход. Через несколько километров наш путь пересекал шоссе № 8. Это было современное шоссе — шестиполосное, с ограждениями и широкой разделительной полосой — ведущее из Басры в Эн-Насирию, и далее в Багдад. К северу американские войска его еще не пересекали. С точки зрения разведки, такая дорога была линейным опасным участком — препятствием, на котором нужно было действовать с особой осторожностью. При пересечении шоссе мы были бы уязвимы и не могли знать о том, не скрываются ли поблизости иракские танки. Американская авиация была превосходной, но при таком количестве наземных подразделений мы не могли рассчитывать на постоянную авиаподдержку. Я знал только то, что мог увидеть сам.
Мы подкрались к шоссе, планируя выслать по нему автомобили на восток и запад, чтобы обеспечить охранение флангов перекрестка. Как только мы покинули относительную безопасность пустыни и решились на переход, на возвышенности на востоке появились два грузовичка, которые быстро двинулись по асфальту в нашу сторону. Я поднял бинокль. Выглядели они как «Тойоты Ленд Круизер», окрашенные в цвет пустыни и заполненные людьми. Классическая иракская армия. Случись такое спустя несколько дней, — и эти пикапы исчезли бы в огненном шаре в радиусе мили от нас, но шел всего лишь первый день войны, убийства и разрушения еще не стали повседневной рутиной. Разведывательные подразделения обучаются собирать информацию и докладывать ее боевым командирам, которые, как правило, контролируют нанесение бóльшей части разрушений. Поэтому, когда пикапы проехали по холму, разведчики прибегли к своим навыкам: вместо того, чтобы стрелять, они доложили о том, что видели. Я заслушивал подробные описания автомобилей по радио и удивлялся, почему никто на передовой не стреляет.
К тому времени, когда мы поняли, что иракские военные были «объявлены врагами» и по ним можно открывать огонь без повода и предупреждения, машины уже остановились, а рядом с ними стояли люди в форме с поднятыми руками. Половина батальона уже пересекла шоссе, поэтому каждый проезжающий «Хаммер» просто наводил стволы на ошеломленных иракцев и продолжал движение на север в пустыню, раскинувшуюся за дорогой. После всех жестких разговоров, всех сомнений, страхов и удивления, наша первая встреча с армией Саддама закончилась тем, что мы сделали вид, будто их не увидели. Я был благодарен, что мы прошли мимо, и никто с обеих сторон не оказался настолько глуп, чтобы открыть огонь.
На востоке показались столбы дыма, и мы обратились к нашему лучшему источнику информации, чтобы выяснить, что это такое. Новостная служба BBC сообщила, что армия уже приближается к Эн-Насирии в пустыне к западу от нас, что морские пехотинцы работают над обеспечением безопасности портового города Умм-Каср к югу от нас и что на нефтяных месторождениях Румайла горит несколько нефтяных пожаров — вероятный источник дыма вокруг нас. Они также сообщили о заявлении Центрального командования о том, что накануне вечером была запущена тысяча ракет «Томагавк» и совершена тысяча самолето-вылетов. Уинн и я посмотрели друг на друга и улыбнулись. Чем больше самолеты уничтожали, тем меньше оставалось противников. Мы продолжали ехать, пока пустыня не стала розовой, а длинные тени, отбрасываемые нашими «Хаммерами», не посерели.