Страница 20 из 160
5
Наша оценка в ШОСП выставлялась по трем тематическим направлениям: лидерство, учебные дисциплины и военные навыки. Последнее было самым важным, и первым среди этих навыков было управление тактическими подразделениями. Бóльшую часть зимы мы провели в лесах и полях вокруг Кэмп-Барретт, отрабатывая тактику действий в составе отделений и взводов. Мы атаковали и оборонялись, устраивали засады, совершали налёты, патрулировали и вели разведку. Лейтенанты сменяли друг друга в качестве командиров подразделений и руководителей операций. Перед каждой учебно-боевой задачей командир писал и отдавал официальный боевой приказ. Иногда приказы, в которых учитывались все детали ориентирования, связи, пополнения запасов и действий при столкновении с противником, занимали десятки страниц.
Мы жаловались на обременительный процесс написания приказов, который выносил нам мозг. Неужели в бою у нас будет для этого время? Конечно же, нет, но в этом и заключался весь смысл. Мы написали так много приказов по форме SMEAC, что его основные составляющие стали неотъемлемой частью нас. В декабре, когда мне дали тактическую задачу и одну минуту на анализ основных соображений по ней, я смог придумать пять. К марту я видел их тридцать. А в мае — уже пятьдесят. Наш процесс оценки обстановки ускорился, а вместе с ним и наши действия. Мы научились использовать скорость как оружие, создавать возможности и использовать их.
Но процесс обучения был болезненным, а иногда и унизительным. Однажды снежным днем меня назначили командиром отделения с задачей атаковать обороняемую высоту. Я заблудился в белых оврагах, потерял на карте ориентиры и повел своих двенадцать пехотинцев не на тот холм. Потом я стыдливо плелся за раздосадованным капитаном к нужному холму, и мы возобновили атаку. Несколько недель спустя, решив больше никогда не портить процесс ориентирования на местности, капитан Макхью выбрал меня командиром взвода для патрулирования в дневной засаде. Я выбрал тропу, где, как мы предполагали, действовал наш враг, и разделил взвод пополам, чтобы устроить засаду не с одного, а с двух направлений. Несколько часов мы прятались в снегу, наблюдая за тропой. Ближе к закату к нам медленно подошла огневая группа из четырех человек. Я дал команду на открытие огня, и лес взорвался хлопаньем и грохотом холостых выстрелов из тридцати пяти винтовок и пулеметов. Как раз в тот момент, когда я почувствовал себя самодовольным, капитан Макхью окликнул меня.
— Геометрия вашей засады в полном дерьме! Эта половина взвода, — он указал на группу по ту сторону тропы, — убила бы эту половину, если бы у вас, ребята, были настоящие пули. Я сидел здесь два часа и все ждал, когда вы это заметите.
Одной из самых важных тренировок в ШОСП были пятидневные полевые учения под названием «Неделя Н-О», сокращенно от «наступление и оборона». Они проводились непосредственно перед определением и назначением ВУС, поэтому инструкторы использовали их для окончательной проверки лейтенантов, претендовавших на должности в пехоте. Капитан Макхью усилил давление на меня. В наш последний полный день на полигоне он отозвал меня в сторонку. Мы стояли на вершине невысокого холма, и сквозь распускающиеся деревья было видно на сто ярдов во все стороны.
— Лейтенант Фик, у меня есть для вас задание. — Макхью напомнил мне героя Гражданской войны Джошуа Чемберлена — высокий, суровый житель Новой Англии. Его улыбка балансировала на грани озорства и садизма. — Морская пехота сражается по ночам. Сегодня вечером впервые ваш взвод будет сражаться ночью. Я хочу, чтобы вы были командиром взвода во время нашей первой ночной атаки.
Капитан Макхью проанализировал сценарий учений, используя факторы МЕТТ-Т. Разведка доложила, что где-то в этом районе находится взвод противника, который занимает заблаговременно оборудованную позицию и охраняет тайник с припасами. Моя задача — обнаружить и уничтожить взвод до полуночи. Макхью улыбнулся и добавил:
— Местность будет напоминать ту, которая есть в Куантико.
То, что все наши операции в гипотетических странах по всему миру проводились на местности, похожей на Куантико, уже стало дежурной шуткой.
На этом задании меня должен был сопровождать один из инструкторов, капитан Гибсон — невысокого роста прямолинейный пехотный офицер. Впервые я заметил его в парадной форме в баре Кэмп-Барретт. Он носил единственную награду за боевую доблесть, которую я когда-либо видел в реальной жизни. Один из лейтенантов спросил его, как он ее заслужил.
— Я просто сделал свою работу, — последовал ответ.
Теперь Гибсон стоял рядом со мной, наблюдая, как на посадочную площадку позади нас опускается вертолет.
— Этот запах… этот запах. — Гибсон закрыл глаза, словно вспоминая особенно вкусное блюдо. — Запах реактивного выхлопа, вырывающегося из патрубков вертолета, который ждет, чтобы отвезти тебя и твоих морпехов убивать врага. Люблю этот запах.
Не зная, как к нему относиться, я сосредоточился на задании. Ночная атака. Тридцать пять человек. Незнакомая местность. Я пролистал контрольный список тактических соображений, которые мы изучали в классе. Сначала нужно было обнаружить позицию противника. Так, разворачиваем карту. Я вытащил из грузового кармана и развернул заламинированный лист. Припасы означали линии снабжения — т. е. дороги. В нашем районе действий было всего два перекрестка дорог, и ранее в тот день мы патрулировали в сотне метров от одного из них — занят он не был. Я был готов поставить свой шанс на пехоту на то, что взвод противника окажется на втором перекрестке. Начать планирование, организовать рекогносцировку, провести рекогносцировку…
— Сэр, я хочу доразведать этот перекресток дорог. — Я указал на место на карте. — И я хочу отправиться сейчас, чтобы успеть до захода Солнца.