На расстоянии одной пули

— Мы же не будем просто ехать по шоссе, правда?

— Нет, — ответил он. — рота LAR и «Хамви» останутся на шоссе. Каждый взвод вышлет пеший патруль на восток или запад, а мы длинной цепочкой проведем прочесывание в северном направлении.

— Боже, сэр, до Баакубы почти пятнадцать миль!

Он посмотрел на меня с непониманием и ответил:

— Да. Ну, попейте воды. День будет длинным. Таков план.

Я проинформировал взвод, используя карту на капоте, и вскоре после восхода Солнца мы вернулись к месту засады прошлой ночью. Вместе с ганни Уинном мы решили, что он будет управлять пулеметами, а я выдвинусь с другой половиной взвода пешком. Облака рассеялись, и Солнце уже жарило немилосердно. Я выпил воду из фляги и сунул в карман энергетический батончик. День обещал быть тяжелым.

В точке «1–4 север» я и одиннадцать других морских пехотинцев из взвода двинулись с западной стороны дороги. Выстроившись в боевой порядок «клин» в триста метров по фронту, мы начали двигаться на север. Впереди шел сержант Эспера, я шел в центре «клина», чтобы легче контролировать построение. Док Брайан шел рядом со мной, чтобы быстро добраться до любого раненого. Ганни Уинн держал головной «Хамви» прямо перед сержантом Эсперой. Все стволы были направлены в нашу сторону, готовые поддержать нас, если мы вступим в бой.

Каждая борозда в поле была потенциальным местом засады. Нам удалось обнаружить одеяла и котелки, свидетельства быстро покинутых позиций. Я был рад видеть, что еще недавно здесь были иракцы; это означало, что, скорее всего, мин не будет. Мы двигались в этом направлении более часа, преодолев километр.

Перейдя через грунтовую дорогу, идущую перпендикулярно шоссе, мы увидели грузовик, спрятанный в зарослях. Отделение подошло к нему с оружием наготове, но он оказался заброшенным. На его дверях был нанесен характерный красный треугольник Республиканской гвардии. Я не мог придумать ни одной причины, чтобы взять его с собой, и ни одного способа гарантировать, что он будет полезен для перевозки урожая фермеров на рынок, поэтому мы взорвали его с помощью заряда пластичной взрывчатки, заложенной в двигатель. К северу от грунтовой дороги, дальше к западу от шоссе, стояло несколько зданий, сложенных из глиняных кирпичей. Связавшись с батальоном, я запросил Миша и разрешение поговорить с людьми, которые там находились.

Миш, явно недовольный тем, что ему не дали вздремнуть и поесть драже Skittles на заднем сиденье «Хаммера», с трудом пересек поле. Подойдя к зданиям, я разделил отделение пополам — одна подгруппа должна была выглядеть расслабленной, опустить винтовки и прогуляться на встречу с жителями деревни. Другая половина должна была остаться в двухстах метрах, с оружием наготове, наблюдая за толпой и зданиями на предмет каких-либо проблем. Подобная тактика позволяла первой подгруппе быть дружелюбным послом, не подвергая себя слишком большой опасности. Сам я отправился с «послами».

Группа женщин и детей ютилась у самого большого здания. Рядом, покуривая, в пыли сидело несколько мужчин. Самый пожилой мужчина с бородой и в белой одежде подошел к нам с поднятыми руками, как будто благословляя нас. Он улыбнулся, обнажив желтые зубы, и зажмурился от явной радости.

Пока я передавал ему два хамрата, Миш поддерживал между нами диалог. «Мы не желаем вам зла и предлагаем вам эту еду в благодарность за то, что вы позволите нам пройти через ваши поля… Мой доктор с удовольствием осмотрит всех больных детей… Где партия Баас и федаины?..» Я старался быть открытым и уважительным, но мои глаза то и дело устремлялись на руки человека, на толпу и на темные окна за ними. Я физически ощущал, как прицелы морских пехотинцев сверлят меня насквозь.

Мужчина произнес длинную речь, сопровождая ее жестами и указаниями. Он провел рукой по детям и вытер глаза. Миш кивнул, необычно торжественно, и повернулся ко мне.

— Он говорит, что эти люди — его дальние родственники. Они приехали сюда из Багдада, чтобы избежать бомбардировок. Чуть дальше на север, примерно в пяти милях, на перекрестке, баасисты устраивают засады. Они приезжают на пикапах и нападают на американцев. Он рад, что мы здесь, но нервничает, если мы подходим слишком близко к его дому.

— Скажи ему, что мы уйдем через минуту, но сначала я хочу, чтобы он мне помог. — Я вытащил из своего бронежилета карту и развернул ее на земле. — Попроси его показать мне, где находится перекресток.

Миш передал вопрос, и мужчина присел рядом со мной, вглядываясь в карту. Он прищурился, наклонил голову, а затем встал. Человек не умел читать карту, но компенсировал это, снова поговорив с Мишем.

— Он говорит, что дорога разветвляется примерно в пяти милях к северу отсюда. На разветвлении растут камыши и высокая трава. Баас устроился в траве. Они ждут нас.

На карте я увидел разветвление шоссе примерно в восьми километрах к северу от деревни, и поблагодарил мужчину, положив руку на сердце. Тот, в свою очередь, преодолел культурную пропасть и пожал мне руку. Помахав рукой маленьким девочкам, которые прикрывали ладошками свои улыбки, мы тронулись в путь.

Пройти мы успели всего двести метров, когда раздались первые минометные выстрелы. С каждым резким хлопком над полем вздымались столбы дыма и пыли. Должно быть, это были 82-миллиметровые мины советского производства, такие же, как и накануне вечером. Для людей, оказавшихся на открытом поле, где негде было укрыться, они казались такими же мощными, как и артиллерийские снаряды.

— Смещаемся на двести метров на восток и держимся на расстоянии! — приказал я. Мне нужно было увести взвод подальше от деревни, чтобы те, кто стрелял из минометов, не имели повода направить огонь на людей, находившихся там.

Оглянувшись через плечо, я увидел семью, уже вынужденную покинуть свой дом в Багдаде, бегущую, чтобы спрятаться. Меня тошнило от мысли, что мы принесли на их мирную ферму это насилие.

Минометы все еще были слишком неточными, чтобы вызывать серьезную обеспокоенность, но с каждой минутой взрывы приближались. Я передал по рации о месте засады в батальон. Там подтвердили, что такую же информацию получили из другого источника, и приказали мне выходить из боя на юг, подальше от минометов. Морские пехотинцы подняли кулаки в воздух, когда над их головами пролетели два вертолета «Кобра», патрулируя шоссе в поисках добычи. Я снова оказался в положении, когда желал насильственной смерти другим людям. Сожгите их своими НУРСами, и не нужно миндальничать. Пусть им будет больно!