Страница 120 из 160
Далеко за деревьями на траве лежал стонущий мужчина, одна из его ног была почти оторвана пулеметным огнем. Трава вокруг него была залита кровью. На мгновение морские пехотинцы посмотрели на меня, их взоры метались между моим лицом и пистолетом. Думаю, они думали, что я подойду и выстрелю ему в голову, как хромой лошади или акуле на рыболовном судне. Наконец, полковник Феррандо решил оказать помощь раненому и эвакуировать его, и я почувствовал облегчение. Два морских пехотинца перенесли его на носилках в кузов «Хаммера», и его быстро отвезли по дороге к месту сбора, где мы были накануне вечером.
Я собрал взвод, и мы отошли по шоссе, — крайними, так же как тогда были первыми. Разведгруппы заняли свои места на оборонительных позициях, а ганни Уинн и я отправились на поиски сержанта Патрика. По дороге через поле мы оба молчали, озабоченные выходом из строя одного из наших командиров групп на всю оставшуюся войну, размышляли о глупости той задачи, что едва не стóила нам жизни, и были просто измотаны от огромной перегрузки адреналином. Над горизонтом поднялось Солнце, было прекрасное утро. В солнечном свете сверкала роса на траве, напоминая мне утренние тренировки на спортивных площадках в старшей школе.
Мы обнаружили, что за нашим приближением агрессивно, положив руки на бедра, наблюдает сержант-майор батальона.
— Доброе утро, сержант-майор. Где сержант Патрик?
— Откуда, черт возьми, я знаю?
— Его эвакуировали сюда несколько часов назад после того, как он был ранен. Что с ним случилось?
По сбитому с толку сержант-майору было понятно, что он понятия не имел о ранении Патрика. Он не участвовал в операции предыдущим вечером и был настолько не в курсе дела, что до сих пор не понимал, что происходит. Мы обошли его и продолжили поиски.
На пологом склоне холма мы увидели лежащую под пончо фигуру. Нога Патрика была забинтована, а на руке висела капельница.
— Как дела, Шон? — спросил я.
— Хорошо, сэр. Как дела, ганни? Как взвод?
— Все хорошо. Стаффорд получил осколочное ранение в ногу, но он в порядке. Рад, что ты можешь говорить.
— Вчера вечером вертолет не смог прилететь, поэтому приходится просто ждать здесь. Машина должна отвезти меня в полевой госпиталь.
Я рассказал сержанту Патрику о раненом сирийце.
— Он, вероятно, поедет с тобой. Ты не против?
— Если он не будет ничего вытворять.
— Не думаю, что он в состоянии что-то пытаться сделать.
Подошел заместитель сержанта Патрика. Руди эвакуировал Патрика накануне вечером, а затем вернулся, чтобы возглавить свою группу во время нашей второй попытки перейти мост.
— Черт, брат, плохо выглядишь, — произнес Руди с улыбкой. — Командир батальона всегда говорил, что ты похож на бродягу, и сегодня утром я бы сказал, что он прав.
Мы вчетвером смеялись и шутили, радуясь, что остались живы, и благодарные за то, что увидели Патрика, когда к нам подошел сержант-майор.
— Эй, шутники, убирайтесь отсюда и дайте сержанту Патрику побыть в одиночестве.
Я подумал, что он шутит, и посмотрел на него. Но он был серьезен.
— Валите отсюда, сержант-майор. Вы даже не знали, что он здесь, — произнес я.
— Ну, лейтенант, это неправильно… — Его голос стал потише. Уходя, он выглядел подавленным — вначале его не взяли на операцию, а потом он даже не смог проявить свою власть.
Мы собрали вещи Патрика и сложили в небольшую сумку все, что могло ему понадобиться в госпитале. Бойцы взвода по очереди приходили пожелать ему скорейшего выздоровления и шутить о бесплатной поездке домой, ранах на миллион долларов и прочем. Несмотря на их юмор, я знал, что парни были потрясены. Было тяжело видеть, как пострадал человек, которого все так уважали, и еще тяжелее было прощаться с ним. Громкие слова и шутки были прикрытием для сержанта Патрика, но внутри все страдали. Осторожно мы подняли его носилки на открытый грузовик и уложили его поудобнее — последний акт веры в боевого товарища. Затем мы погрузили сирийца и спустились вниз. Уинн и я помахали емурукой, когда грузовик отъехал, а затем вернулись в взвод.
Морские пехотинцы действовали на автопилоте, мысли их были где-то далеко, а тела заняты чисткой оружия, заменой шин и перезарядкой боеприпасов. Ганни Уинн и я осмотрели наш автомобиль. Пуля пробила рваное отверстие в дверной коробке чуть ниже его сиденья, а другая проделала за моим подголовником дыру, в которую можно было просунуть кулак. Дыры были разбросаны по всему брезенту, одна из них, несомненно, была оставлена осколком, который теперь глубоко застрял в ноге Стаффорда. Я проследил траекторию других пуль, чтобы убедиться, что они не нанесли скрытого ущерба нашему оборудованию, который мог бы проявиться в неподходящий момент. Одна пуля прошла через брезент, затем прошла через коробку с сухим пайком, прежде чем пробить пластик чехла снайперской винтовки и застрять в ее прикладе. Я поднял деформированный кусок свинца и бросил его в нагрудный карман. Может быть, после еще нескольких городов у меня будет достаточно, чтобы сделать свою собственную подкову.
Я ходил по взводу, от машины к машине, посещая каждую группу, чтобы послушать истории, принять просьбы и ответить на вопросы. Работа продолжалась, пока мы разговаривали, и все, казалось, с новым интересом относились к простым удовольствиям: съедали пакет кренделей или снимали защитные костюмы, чтобы почувствовать тепло Солнца на своих плечах. Эван Райт растянулся на траве рядом с «Хаммером» Колберта и смеялся вместе с морскими пехотинцами, которые стояли вокруг него и чистили свои M4.
— Удивлен, что вы все еще с нами, — произнес я.
— Это потому, что я должен был уйти, или меня могли застрелить?
Я рассмеялся.
— И то, и другое.
Но за шутками скрывалось мрачное настроение. После предыдущих перестрелок я видел в молодых морских пехотинцах тихую уверенность, осознание того, что они столкнулись с чудовищем и победили его. Теперь этого не было. Чудовище дало отпор, и хотя никто не погиб, мы заплатили кровью. Более опытные морские пехотинцы высказывались еще громче.
— Сэр, а что было в голове у командиров, отправлявших нас туда без брони, чтобы очистить чертов город? Мы все могли погибнуть… И за что? Мы сидим на том же чертовом поле, на котором были вчера вечером, как будто ничего не произошло, за исключением того, что нас обстреляли и мы потеряли отличного командира!