Страница 110 из 160
— Ну, сэр, — сказал Персон, поворачиваясь на сиденье ко мне, не обращая внимания на бой вокруг, — Я думаю, я сражаюсь за дешевый бензин и мир без «тапочников», взрывающих наши чертовы здания.
— Приятно знать, что ты такой идеалист.
— Сейчас такой мир кажется мне довольно идеальным.
Над нами низко пролетели два боевых вертолета «Кобра». Ведущий вертолет резко свернул в сторону, чтобы уклониться от потока оранжевого огня, вылетевшего в него из-за деревьев. «Кобры» начали атаку, стреляя из пушек и выпуская НУРСы по линии деревьев. В воздухе висела грязь и пыль, и в сторону вертолетов полетела очередная очередь зенитного огня. Белый автомобиль, который мы видели в поле, поехал по кругу, мигая фарами. Мы видели это слишком много раз и поэтому навели «Кобр» на машину. Всплеск пушечного огня остановил ее, водитель вывалился, а из-под капота поднялся дым. Зенитка продолжала стрелять. Наверное, ее клинило, или, может быть, ее расчет был плохо обучен, потому что она выпускала несколько залпов, а затем на несколько секунд или минут умолкала, прежде чем снова открыть огонь. Если бы они лучше прицеливались и стреляли быстрее, то могли бы разорвать нас на куски.
Наше внимание было сосредоточено на востоке, за рекой, и я с удивлением обернулся на взрыв позади меня — в поле, за ирригационным каналом, поднялся столб пыли. Я смотрел, как рядом поднялся еще один, за которым последовал грохочущий удар. Минометы!
— Снайперы! Организовать наблюдение! Найдите корректировщика миномета, — крикнул я. Минометный огонь неэффективен, если им не управляет кто-то, кто может видеть цель и корректировать артиллеристов, позволяя им наводить стрельбу на то, что они пытаются поразить. В данном случае целью были мы, и разведчики начали смертельную гонку, чтобы убить наблюдателя, прежде чем он успеет навести минометный огонь на нашу позицию.
Сержант Уинн приложил глаз к прицелу снайперской винтовки, упершись в капот «Хамви», чтобы удержать равновесие.
Я переключался между двумя радиостанциями и биноклем, висевшим у меня на шее.
— Сколько кризисных ситуаций мы можем одновременно урегулировать? — спросил я беззаботно, почти риторически, ожидая от Уинна ворчливого ответа.
Но вместо этого он сделал паузу и оторвал глаза от прицела, внезапно задумавшись. Минометные мины продолжали падать. Я хотел отозвать свой вопрос и сказать ему, чтобы он продолжал наблюдать.
— Всегда на одну меньше, чем у нас есть.
Шон Патрик и Руди Рейес тоже вели поиски. Они взобрались на насыпь, лежа плечом к плечу и скрестив ноги для устойчивости. Рейес всматривался в зрительную трубу, а Патрик настраивал винтовку для дального выстрела. Снайперы морской пехоты имеют мифическую репутацию, и на то есть веские причины. В школе снайперов-разведчиков в Куантико отсеивается семь из десяти морских пехотинцев, которые начинают курс. С помощью своих модифицированных охотничьих винтовок «Ремингтон» выпускники могут поражать человеческие цели на расстоянии в милю.
— Сэр, посмотрите на ту серую машину. — Рейес приподнялся с живота, чтобы показать на автомобиль, едва видимый за ирригационным каналом далеко в поле. — Я оцениваю дистанцию в тысячу пятьдесят ярдов. Внутри сидит парень, который смотрит на нас и разговаривает по рации или мобильному телефону.
Я поднял бинокль к глазам и подтвердил сообщение Рейеса. Машина стояла в одиночестве посреди поля; темная фигура внутри явно смотрела в нашу сторону, периодически поднося что-то к голове и шевеля губами, как будто разговаривая. Я на мгновение задумался, достаточно ли этого, чтобы убить человека. Немедленная самооборона — это легко; а здесь речь шла о чем-то более хладнокровном и расчетливом. В поле упала еще одна мина, на этот раз ближе, и между вспышкой взрыва и грохотом почти не было задержки. Медленно, неумолимо, разрывы приближались к нам.
— Стреляй!
Снайперы не стреляют для предупреждения или чтобы отпугнуть. Патрик попытался бы нанести смертельный удар в голову или туловище с первого выстрела. Я наблюдал, как он управляет дыханием, пока Руди определял направление и силу ветра.
Пока «Кобры» гонялись за зенитной пушкой, а Патрик и Рейес — за корректировщиком миномета, я беспокоился о том, что нас могут отвлечь. Военные называют это «комбинированной засадой». Иракцы поставили нас перед дилеммой: встать, чтобы уклониться от минометного огня, и рискнуть попасть под летящие зенитные снаряды; или пригнуться, чтобы спрятаться от зенитной артиллерии, и ждать, пока минометы обрушат на нас шквал горячего металла. К счастью, делали они это плохо, стреляя с большого расстояния и с не слишком впечатляющей огневой мощью. Мой инстинкт подсказывал мне, что иракцы также попытаются атаковать нас с тыла. Весь батальон растянулся к северу от нас, а с востока нас защищала река. На западе простиралось открытое поле, где любая угроза была бы заметна. Я беспокоился о нашем тыле — грунтовой дороге, ведущей на юг к деревням, через которые мы только что проехали.
— Джекс! Стинторф! Они могут попытаться атаковать нас с тыла. Не забывайте о точной идентификации. Здесь много бегающих гражданских.
Джекс и Стин развернули свои пулеметы на дорогу и показали мне большой палец вверх.
Винтовка сержанта Патрика выстрелила. Руди, глядя в зрительную трубу, наблюдал, как пуля летит к цели.
— Низко.
Он увидел, как пуля попала в центр водительской двери. Патрик перезарядил винтовку и приготовился к следующему выстрелу, пока цель не успела двинуться с места. Потом раздался повторный выстрел.
— Попадание!
Руди увидел, как пуля разбила стекло со стороны водителя. Человек в машине осел и исчез из виду.
— Хороший выстрел, сержант Патрик. Хорошее решение, Руди. Будем надеяться, что минометы стрелять перестанут, — сказал я.
— Машина сзади! — предупредил кто-то, когда на юге из-за угла выскочило оранжево-белое такси. Увидев стволы двух пулеметов, водитель остановился, и из машины выскочили три человека.