Страница 3 из 52
Глава 2
Трактир «Бронзовая киска» стоял на углу рыночной площади уже больше сорока лет. Во времена пуританского господства, когда спиртное объявили дьявольским зельем, прежний хозяин Барнаби Когг-старший придумал хитрую уловку. На стене он повесил бронзовую фигурку кошки с прорезью в спине. Желающий выпить бросал монету, тихо говорил: «Кис-кис-кис, налей молочка», — и подставлял кружку под скрытое отверстие. Так кошка «поила молоком» всех желающих, а власти оставались в дураках. С тех пор прошло много лет, пуритане ушли, а бронзовая кошка так и осталась символом заведения. Теперь здесь наливали всем подряд: добрым англиканам, грязным папистам и даже бывшим круглоголовым, лишь бы в кармане звенели шиллинги.
Трактир встретил Гидеона и Робин тёплым светом ламп, густым запахом жареного мяса, эля и табака. В зале сидело около пятнадцати посетителей: моряки шумно обсуждали цены на груз, двое купцов играли в кости, а в углу местные жители сплетничали над кружками.
Гидеон подошёл к стойке, за которой стоял крепкий лысеющий мужчина, это был Барнаби Когг-младший.
— Добрый вечер, хозяин. Комнату, если найдётся, и ужин посытнее. Мы с дороги.
— Комнаты есть, — кивнул Барнаби. — Эль, баранина с репой и свежий хлеб подойдёт?
— Вполне.
Пока Робин устало опустилась за стол у окна, Гидеон облокотился о стойку и, дождавшись кружки эля, спросил как бы между делом:
— Слушай, хозяин… А что за история с леди Гринвуд? Она в своём уме?
Барнаби Когг хмыкнул:
— Вполне в своём, сударь. Леди Бланш — девушка разумная. Холодная, как морской ветер, но голова на месте.
Гидеон приподнял бровь:
— Девушка? Я думал, она старуха.
— Это вы путаете со старой леди Гринвуд. Но она померла уже как пару лет. Леди Бланш её внучатая племянница. Ей и двадцати нет.
— И как она выглядит? — Гидеон сделал глоток. — Не уродина какая?
Трактирщик усмехнулся в усы:
— Наоборот. Высокая, светловолосая, глаза голубые. Красивая, спору нет. Только странная немного. Держится особняком.
— Так она одна? Я много где бывал по делам, никогда не слышал о Гринвудах.
— Так все Гринвуды — это старая Арабелла, мир ее праху, и нынешняя леди. Других нет.
— Занятная, должно быть, была старушка?
— Не то слово! Её даже пуритане уважали. Она занималась лечением. Причем не отказывала ни беднякам, ни богатым.
— Одинокая старая леди-целительница… Похоже на ведьму.
— Так и есть, её несколько раз таскали за это к судье. Уже виселицу готовили. Но каждый раз находился какой-то покровитель, ручался за неё, и она преспокойно возвращалась домой.
— Но на таком не разбогатеешь.
— И то верно, добрый сэр! — подмигнул Барнаби. — Она позже стала вкладываться в заморские экспедиции. И всегда угадывала, какая из них принесёт прибыль. Особенно хорошо вышло, когда капитан Блэкторн нашёл испанские сокровища! Леди Арабелла одна из немногих в него тогда поверила, и он принёс ей такие деньги… Ух, Господь Всемогущий!
— Точно, ведьма! — рассмеялся Гидеон.
Трактирщик неожиданно стал серьезным:
— А вы, сударь, у нас поосторожней с такими словами.
Гидеон удивленно приподнял бровь, глядя на Барнаби. Тот посмотрел на только вошедшего молодого человека и тихо добавил:
— Последнюю ведьму на этой площади вздернули на минувшую Пасху.
— Как… у вас до сих пор этим промышляют? — Гидеон сглотнул комок в горле.
— Это маленький городок, хоть и портовый, сэр. Сами понимаете, как оно бывает. И держитесь подальше от вон того молодого человека.
Трактирщик взглядом указал на недавно вошедшего юношу. Белокурый, он был схож лицом с ангелом. Одет весьма богато, но в то же время скромно. Черный кафтан соседствовал с идеально белоснежной рубашкой. Но более всего выделялся медальон на массивной цепи и то, что молодой человек не носил парик, несмотря на явную принадлежность к высшему сословию. Служанка принесла ему кувшин с водой и баранину. Юный джентльмен прочел молитву, перекрестил еду и только потом приступил к трапезе.
— Да, определенно стоит держаться от него подальше, — согласился Гидеон.
— Это Тристан Виндфорд, сын нашего судьи Сайласа Виндфорда. А сэр Сайлас каждые полгода приговаривает ведьму или иного пособника дьявола к повешенью.
Тристан поднял глаза, будто услышав шепот трактирщика, и посмотрел на Гидеона. Их взгляды на мгновение встретились. По телу мистера Грея прошла дрожь: глаза Тристана были подобны двум кристалликам льда, от них веяло таким холодом, будто снова вернулась Великая Зима.
— Спасибо тебе, друг, — Гидеон положил на стойку гораздо больше монет, чем требовалось.
— Берегите себя, сэр, — улыбнулся в ответ Барнаби Когг.
Робин тоже закончила с трапезой, она сидела, не сводя глаз с Тристана.
— О, ты, кажется, влюбился, мой Ахиллес на Скиросе.
Шрам на щеке Робин покраснел, ее черные глаза метнули в Гидеона две молнии:
— Не говори глупостей!
— Ладно, не буду. Но мне сообщили, что с этим Адонисом стоит держать ухо востро. Он сын охотника на ведьм Виндфорда. Помнишь такого?
— Что?! Он здесь?
— Да, ныне он судья в этом прекрасном городе.
— Нам надо убираться отсюда немедленно!
— Нам нечего бояться. Точнее, если и бояться, то уж точно не обвинений в колдовстве.
— Моей шее все равно, по какому обвинению ее сунут в петлю…
— Я вижу в тебе маловерие, как у апостола Петра на Галилейском озере.