Страница 21 из 52
Финн кивнул. Авантюрист улыбнулся и направился в сторону ратуши. Гидеон нарочно ссутулил плечи, сделал взгляд слегка расфокусированным, будто человек, который всю жизнь проводит над бумагами и уже плохо различает мир дальше кончика пера. Походка стала мелкой, торопливой, чуть шаркающей. Типичная походка мелкого служащего, который боится опоздать и при этом не хочет привлекать к себе внимания.
На площади перед ратушей всё ещё кипело. Люди собирались группами, обсуждали ночной скандал у дома Гринвудов. Кто-то уже открыто называл Бланш ведьмой, кто-то качал головой, не желая в это верить. Гидеон шёл прямо через толпу, глядя под ноги, слегка кивая сам себе, будто повторял в уме какую-то скучную инструкцию. Никто не обращал на него внимания. Один толстый купец даже едва не толкнул его плечом и не извинился, просто прошёл дальше.
У самых ступеней ратуши сердце Гидеона забилось сильнее. Прямо перед ним, в двух шагах, стоял Тристан Виндфорд. Он что-то высокомерно говорил двум стражникам, те кивали с подобострастным видом. Гидеон не стал замедлять шага. Просто продолжал идти той же суетливой походкой мелкого клерка, который опаздывает с бумагами.
Тристан на миг повернул голову в его сторону. Ледяной взгляд скользнул по серому камзолу и опущенным плечам. На долю секунды их глаза почти встретились. Гидеон вежливо, почти подобострастно, склонил голову, как и положено служке при виде важного господина, и прошёл мимо.
Тристан отвернулся, даже не кивнув. Для него этот человек был пустым местом. Очередным безликим винтиком городского механизма. Гидеон поднялся по ступеням, чувствуя, как по спине стекает тонкая струйка пота. Только зайдя внутрь и свернув за угол, он позволил себе тихо выдохнуть и слегка расправить плечи.
Ратуша была тёмной и мрачной. Её построили ещё при короле Гарри Медном Носе. Уже при его дочери, королеве-деве, надстроили второй этаж и установили часы на башне. Во время войны здесь располагался штаб армии Парламента, и тогда ратуша сильно пострадала от пушечных ядер. Ныне её, конечно, отремонтировали, и выглядела она подобно старой вдове: кое-где обветшала, но держалась с достоинством. Гидеон никогда не бывал внутри, но прекрасно знал устройство её товарок в других городах. Потому он свернул налево, к лестнице в подвал. Именно там была тюрьма, именно там должны были содержать несчастную леди Бланш.
Гидеон шагнул в проём и оказался на узкой каменной лестнице, круто уходящей вниз. Ступени были выщерблены временем, края стёрты до блеска бесчисленными ногами. Сырость поднималась навстречу, смешанная с запахом плесени, старого камня и ещё чего-то кисловатого. Единственный факел в железном кольце чадил на стене, отбрасывая прыгающие тени.
Гидеон спускался медленно, стараясь ступать бесшумно. У подножия лестницы он замер и прислушался. Где-то внизу монотонно капала вода и слышались голоса. Двое мужчин негромко говорили, пересыпая речь ленивыми проклятиями. Стражники. Гидеон осторожно выглянул из-за угла.
Подвал оказался низким, со сводчатым потолком из тёмных камней. Вдоль стен тянулись тяжёлые железные двери с крошечными смотровыми окошками. В дальнем конце горел ещё один факел. Двое стражников сидели на грубо сколоченной скамье у бочки с водой и тихонько переговаривались. Больше никого. Если бы у него была компания, они могли бы справиться с ними за пару мгновений. Гидеон быстро осмотрел двери с небольшими зарешеченными окнами. Только из одной, что возле стражи, растекался тусклый свет. Значит, леди-кошка там.
Он натянул на лицо выражение усталой озабоченности, придал голосу тусклую служебную интонацию и шагнул вперёд.
— Доброго утра, господа, — сказал он вежливо. — Меня прислал судья Виндфорд. Нужно записать показания заключённой перед судом. Бумаги у меня вот…
Он похлопал себя по папке и уже сделал шаг к камере, как из-за спины раздался тяжёлый, спокойный голос, от которого у Гидеона мгновенно похолодело под ложечкой:
— Я не посылал никаких клерков. Кто ты такой?
Гидеон медленно обернулся. В проёме лестницы стоял мужчина лет пятидесяти, в строгом чёрном плаще и судейской мантии. Сухое аскетичное лицо с глубокими морщинами у губ, тонкие плотно сжатые губы и холодные серые глаза, которые смотрели так, будто видели насквозь. Сайлас Виндфорд.
— Постой… я знаю тебя… — сказал он тихо.
— Боюсь, вы обознались, господин, — пробормотал Гидеон, покрывшись холодным потом.
— Я никогда ничего не забываю, — зло сверкнув глазами ответил судья. — Ты… ты проклятый мошенник, что обокрал мою супругу! Стража, чего расселись? Хватайте его!
Гидеон бросился бежать вперед, надеясь сбить с ног сэра Сайласа и выскочить наружу. Но один из стражей прыгнул, схватил его рукой за лодыжку. Они вдвоем рухнули лицом вниз. Второй страж подскочил и ударил авантюриста под дых тяжелым ботинком. Гидеон забился на полу, как рыба, выброшенная на берег. Он увидел дорогие туфли господина судьи прямо перед своим лицом.
— Никогда бы не подумал, что ты сам явишься ко мне в тюрьму, негодяй. — Сайлас Виндфорд наклонился, и его холодный голос стал почти ласковым. — Но Господь — лучший из судей, и Он никогда не ошибается. Он привёл тебя сюда, чтобы ты получил сполна за все свои грехи. Что ж, я не стану перечить Его воле.
Гидеон выругался про себя. С лестницы доносились шаги — это, услышав шум, в подвал бежала подмога. Когда авантюриста подняли, он встретился взглядом с младшим Виндфордом. Тот вздрогнул и побагровел от ярости:
— Отец… то есть… господин судья… это пособник дьявола!
Сайлас повернулся к сыну, нахмурив брови:
— Не понимаю, о чём ты.
— Вчера он пытался помешать Божественному Правосудию! Он помог ведьме сбежать!
Судья медленно перевёл взгляд на Гидеона. В его серых глазах застыла такая тяжесть, будто на плечи юноши обрушились скрижали Закона, высеченные на горе Синай.