Переселенки

Была б моя воля, и дети, и их опекуны сразу же отправились бы по домам. Но нельзя, День Семьи: чтоб его. Варт вежливо попросил родственников остаток праздника поменьше контактировать с членами семьи и прислугой, а когда Ланиусар попытался было спорить с племянником, черный маг подкрепил просьбу заклятием немоты. Больше вопросов не возникло.

Сыновьям и Ритону был дан наказ с обидчиками не общаться.

— Только защита, ясно? Иначе..

Тройняшки кивнули, довольные исходом дела.

Оставшись с мужем наедине, я покачала головой:

— И это только начало праздника..

— Не будь пессимисткой, — хмыкнул муж и привлек меня к себе. Я уверен, что..

Не договорил — за стеной раздались крики. За стеной, да.. Несмотря на отличную шумоизоляцию. Что же там в комнате творится, если здесь слышно?

— Пессимисткой, говоришь? — вопросительно подняла я бровь.

Варт закатил глаза, тяжело вздохнул, нехотя отпустил меня и решительно направился к выходу.

В той самой злополучной гостиной бушевала гроза: всполохи молний, густые полосы дождя, раскаты грома.. И перепуганная молоденькая служанка, жавшаяся в углу. Идиоты..

Взмах рукой — и все «погодные эффекты» исчезают.

— Кто?

Вроде и тихо спросил, а мурашки у меня по телу побежали.

Секундное молчание, затем от группы намокших родственников нехотя отделяется долговязая мужская фигура. Хариунарас, неженатый сын Нориады, сестры Аренилы.

— Ты присутствовал за столом и слышал предупреждение, — спокойно, даже безэмоционально, да только от такой безэмоциональности под кровать спрятаться хочется.

Мужчина побелел, попытался что-то сказать, но правая рука Императора только головой качнул. И затем уже знакомое:

— Я, Вартариус ранос дорт Антариониус, глава рода Антариониус, по праву оскорбленной стороны приказываю: поставить Хариунараса ранос дорт Дорионуса на должность помощника старшего консула в посольстве Антонии в Рамии.

Это к «амазонкам», что ли? Отличная «награда». Из серии: «Ты хотел женщин? Получи». Там, насколько я помню, служат только мужчины, даже на должностях слуг. И единственные женщины — это те самые рамийки, ненавидящие сильный пол.

Супруг между тем открыл портал, сделал приглашающий жест рукой, и провинившийся член семьи, словно заколдованный, послушно шагнул в пустоту. Варт отправился за ним. Портал захлопнулся. В комнате воцарилось молчание.

— Какой сборник, Ирма? — Я вальяжно расселась в мягком кресле у зеркала, с наслаждением прихлебывала горячий ароматный кофе и внимательно рассматривала собеседницу. — В прошлый раз там было, по-моему, тридцать семь стихов, в этот — чуть больше сорока. Вот смысл, а? Чтоб народ тебя не забыл? Не проще написать побольше и только потом публиковать?

— Я так же сказала, — пожала плечами цветущая и довольная жизнью подруга, непонятно чему радостно улыбавшаяся, — но издательство упорно утверждает, что мое имя постоянно должно быть на слуху. Роман уже вышел из печати и активно продается, почти весь тираж скупили. Теперь вот — стихи..

— Угу, ясно. Пишите, женщина, что хотите, но как можно быстрее, а мы будем на вашем имени денежки лопатой грести. Да, поздравь меня: мальчишки снова обернулись..

— Нерадостно как-то ты это говоришь.. — насторожилась собеседница. — Что-то случилось?

— Да что может случиться в этой насквозь прогнившей патриархальной стране. Тут же День Семьи, помнишь? Ну вот, объявились дядья Варта с внуками. Мальчишки обидели Ритона, тройняшки этого не вынесли, ну и.. В общем, весело было всем. Теперь обидчики избегают общаться с обиженными. И обе стороны ноют родным, как скучно им живется. А, еще новость: твои родители пожаловали.

— Мои? — удивленно нахмурилась подруга. — Зачем?

— Фиг его знает. У нас тут суматоха постоянно, мы пока не успели пообщаться..