Страница 8 из 25
За ужином обстановка оставалась напряженной. Присутствие Виолы немного разряжало атмосферу — подруга весело щебетала о столичных сплетнях, пытаясь расшевелить дядюшку Барнаби, который смущенно улыбался в свои седые усы. Нейтен сидел напротив меня, сосредоточенно разрезая мясо на тарелке. Мы не разговаривали, но каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекались, между нами словно проскакивал электрический разряд. Поцелуй в конюшне изменил всё. Теперь мы оба знали, что пути назад нет.
После отбоя усадьба погрузилась в темноту. Я долго лежала в своей постели, уставившись в потолок. В голове крутились слова графа Оливера:
«На треке случаются несчастные случаи... Кони ломают ноги...»
Страх за Оскара ледяной змейкой заползал в душу.
Поняв, что уснуть не удастся, я поднялась. В этот раз я оделась скромнее — простое домашнее платье и теплая шаль на плечах. Взяв подсвечник, я тихо вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Мне нужно было отвлечься. Лучшим лекарством от тревоги для меня всегда были книги.
Библиотека Кленовой долины встретила меня прохладой и запахом старой бумаги. Я зажгла несколько свечей на столе, разгоняя ночную тьму. Полки ломились от старинных фолиантов. Здесь были книги по ветеринарии, истории коневодства и даже старые дневники дедушки.
Я вытащила массивный том с подробными картами и описанием треков Королевских скачек прошлых лет. Устроившись в глубоком, мягком кожаном кресле у окна, я погрузилась в чтение. Я изучала каждый поворот, каждую сложную дистанцию, пытаясь понять, где Кэтрин — наездница графа — может ужиться со своим конем, и как мне её обойти.
Время текло незаметно. Строчки перед глазами начали расплываться. Усталость после изнурительной дневной тренировки и пережитого стресса взяла свое. Моя голова тяжело опустилась на мягкую обивку кресла, книга соскользнула на мои колени, а веки сомкнулись. Я уснула глубоким, безмятежным сном, согретая слабым теплом догорающих свечей.
Около трех часов ночи дверь библиотеки тихо скрипнула.
В комнату вошел Нейтен. Он, как обычно, совершал ночной обход конюшен и территории, когда заметил слабый свет в окне первого этажа. Зайдя внутрь, он остановился.
Его взгляд смягчился, когда он увидел меня. Я спала, свернувшись калачиком в огромном кресле. Мои огненные рыжие волосы разметались по плечам, а лицо во сне выглядело таким юным, беззащитным и трогательным. Вся дневная дерзость и упрямство исчезли, уступив место хрупкости.
Нейтен тихо вздохнул. Он подошел ближе, стараясь не издавать ни звука. Его взгляд упал на книгу о скачках, лежащую на моих коленях. Мужчина покачал головой:
«Даже ночью думает только о деле...»
Он аккуратно взял книгу из моих рук и переложил её на стол. Затем Нейтен повернулся к большому дивану, взял оттуда теплый, пушистый шерстяной плед в клетку и вернулся к креслу. Бережным, невероятно нежным движением он накинул плед на мои плечи, тщательно укутывая мои ноги от ночной прохлады. На секунду его пальцы задержались у моего лица. Он убрал непослушную рыжую прядь мне за ухо, его теплая ладонь едва ощутимо скользнула по моей щеке.
Нейтен долго стоял так, просто глядя на меня в полумраке библиотеки, словно защищая мой сон от всех графов и опасностей этого мира. Наконец, он задул догорающие свечи, оставив гореть лишь одну, самую дальнюю, чтобы я не проснулась в полной темноте, и бесшумно покинул комнату.
Я спала до самого утра, и впервые за долгое время мне снился теплый, уютный сон, в котором не было места страху.