Хозяйка Кленовой Долины

Глава 6. Тайный вызов и шёпот за спиной

После той безумной, обжигающей ночи в комнате Нейтена спала я на удивление крепко. Проснувшись, я долго разглядывала свои ладони, словно на них всё еще оставалось тепло его кожи. Чувство вины перед приличиями напрочь отсутствовало — внутри меня горел сладкий, тягучий огонь осознания того, что этот сильный, суровый мужчина теперь полностью принадлежит мне, а я ему.

Утро встретило нас прохладной изморосью. Сразу после быстрого завтрака, на котором мы с Нейтеном старательно избегали долгих взглядов, чтобы не вызвать подозрений у Виолы, я отправилась в дальнее крыло конюшни к Шторму. Серо-яблочный жеребец уже не выглядел таким испуганным, как вчера. Когда я тихо вошла в денник, держа в руке сочное красное яблоко, он лишь настороженно прянул ушами, но не отпрянул назад.

— Ну же, хороший мой, я не обижу тебя, — мягко ворковала я, медленно протягивая ладонь.

Шторм сделал один робкий шаг вперед, шумно втянул ноздрями воздух и аккуратно, одними губами забрал угощение с моей руки, смешно захрустев.

— Невероятно, — раздался за моей спиной тихий, восхищенный голос Нейтена. Он стоял, опершись на деревянную перегородку, и в его глазах читалась искренняя, глубокая гордость. — Ко мне он до сих пор не подпускает ближе, чем на два метра. У тебя действительно редкий дар, Жаклин. Ты лечишь его душу.Я тепло улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от его похвалы. До самого полудня мы возились со Штормом, вычищая его запущенную шерсть и обрабатывая заживающие раны мазями. Нейтен руководил процессом, но его случайные прикосновения к моей талии или плечам, когда мы разминались в узком деннике, заставляли мое сердце пропускать удары.

Ближе к вечеру, когда дождь наконец прекратился, уступив место сырому осеннему туману, я вышла в яблоневый сад позади особняка, чтобы немного побыть наедине со своими мыслями. Опавшие листья шуршали под ногами, а воздух пах мокрым деревом и увядающей травой. Я подошла к старой деревянной скамье, кутаясь в теплую шаль, и засмотрелась на заходящее солнце.

Вдруг сзади послышался шорох шагов. Прежде чем я успела обернуться, две сильные, горячие руки обхватили меня со спины, крепко прижимая к широкой мужской груди. Мускулистое тело Нейтена мгновенно окутало меня своим пьянящим жаром, защищая от сырого вечернего ветра.

Он наклонился, и его мягкие губы коснулись моей чувствительной кожи на шее, пониже уха, вызывая у меня контролируемый вздох наслаждения.

— Жаклин... — прошептал он прямо мне в волосы, и его низкий голос заставил меня крупно задрожать. — Я весь день только и думал о том, что было вчера ночью в моей комнате.

Я откинула голову на его плечо, закрывая глаза. Его ладони медленно скользили по моему животу вверх, сминая ткань платья через шаль, напоминая о том, какими смелыми эти руки были вчера.

— Ты была такой... невероятной, — продолжал он свой горячий шёпот, покрывая мою шею и мочку уха короткими, влажными поцелуями. От воспоминаний о том, как я сидела на нем голышом и как ласкала его губами, у меня подкосились колени, и я полностью перенесла свой вес на его крепкий корпус. — Твои губы, твои пальцы... Я едва не сошел с ума, когда ты сжимала меня. Мне стоило огромных сил остановить тебя и не сорваться. Спасибо тебе за эту ночь, моя прекрасная хозяйка.

— Нейтен, нас могут увидеть... — слабо попыталась возразить я, хотя сама сильнее переплела свои пальцы с его ладонями на своей талии.

— Пусть смотрят, — глухо отозвался он, разворачивая меня к себе лицом. Его карие глаза полыхали тем самым знакомым первобытным вожделением. Он нежно приподнял мой подбородок и запечатлел на моих губах глубокий, тягучий поцелуй, пахнущий осенней прохладой и нерастраченной страстью. — Скоро мы со всем разберемся, выиграем эти проклятые скачки, и тогда мне больше не придется прятать тебя в темноте.

За ужином обстановка казалась почти семейной, если бы не растущее внутреннее напряжение. Дядюшка Барнаби увлеченно рассказывал Виоле, как правильно выбирать подковы для дальних переходов, а подруга, к моему удивлению, внимательно слушала, задавая вполне дельные вопросы. Нейтен сидел рядом со мной. Наша вчерашняя близость стерла былую суровость: под деревянным столом его крупная, мозолистая ладонь уверенно легла на мое колено, медленно поглаживая бедро через ткань платья. Я едва сдерживала вздохи, стараясь сохранять невозмутимый вид и поддерживать беседу с Виолой, пока пальцы Нейтена поднимались всё выше, заставляя меня буквально сгорать изнутри от этой запретной игры.

Когда ужин подошел к концу и мужчины ушли запирать конюшни на ночь, я вернулась в свою спальню, чувствуя приятную усталость. Но стоило мне открыть дверь, как я замерла на пороге.

Посреди комнаты стояла Виола. В руках она держала небольшой, скомканный листок грубой темной бумаги, который явно выпал из моего дорожного саквояжа, пока подруга искала там свои запасные шпильки для волос. Лицо Виолы было бледным и непривычно серьезным.

— Жаклин, что это такое? — тихо спросила она, протягивая мне листок.

Я подошла и вырвала бумагу из её рук. На листке размашистым, дерзким почерком было написано:

«Слышала, городская выскочка собирается со со своим кляче-Оскаром на Королевский трек? Прежде чем позориться перед двором, рискни встретиться со мной. Конец недели. Заброшенный трек у Черных скал. На кону — репутация. Если струсишь, я лично позабочусь о том, чтобы твой Оскар не дожил до официального заезда. Кэтрин».

Кэтрин. Лучшая наездница графа Оливера. Опасная, расчетливая соперница, которая решила уничтожить меня еще до начала официальных соревнований.

— Жаклин, это же безумие! — Виола всплеснула руками, подбегая ко мне. — Черные скалы — это опаснейшее место, там заброшенный трек, весь в камнях и колдобинах! Она хочет покалечить тебя или твоего коня! Ты должна немедленно показать это Нейтену!

— Нет! — резко отрезала я, сжимая записку в кулаке так крепко, что ногти вонзились в кожу. — Нейтену ни слова, Виола.

— Но почему?! Он бывший приглядывающий, он знает эти места, он защитит тебя! — настаивала подруга.