Страница 63 из 88
Он знал, что не промахнется. Даже в зале «теней», в полной темноте, стреляя на звук, он промахивался из десяти всего лишь два раза. Как давно это было! Матвеев поднял пистолет к глазам, проверил предохранитель — норма, пистолет готов к стрельбе. А взвел его Матвеев еще в первую ночь, когда ждали Зеулина, прислушиваясь к каждому шороху. Патрон был в стволе.
«Десять метров! Мура! Три патрона, на мутанта ни одного — не стоит! Главное, ЭТОТ! Выбить дверь, два-три прыжка, нога в пах, рукояткой по черепу — мутант вырублен! Потом ЭТОГО, в упор — голова, грудь, живот. Нет, а может быть, мутанту одна пуля?! Черт, хватит ли сил на прыжок?! Должно, должно… все три ЕМУ!»
УДАР НОГОЙ В ДВЕРЬ.
Как в замедленной съемке, щепки от ветхой двери летят во все стороны, замок ударяется в стену напротив, падает, крутится.
Прыжок! Еще! Еще!
От страшного удара в пах мутант сгибается, даже голову не успел до конца повернуть!
— НА!
Рукоять пистолета бьет его по косматой голове. Немного сбоку, не туда — это не смертельно, но ВЫРУБИТ! Мутант, вся его огромная фигура, обваливается, как скала в землетрясение.
ЛИЦОМ К ЛИЦУ! «НЕ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА! НЕ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА!»
Все три выстрела сливаются в одно каркающее — ХРРР!
— ЧЕРТ!
Глаз фиксирует миг, когда первая пуля попадает в щеку, сминает ткань. Дрогнула рука. Но остальные две ложатся точно — грудь, живот.
ПРОРОК, ОТБРОШЕННЫЙ СТРОЕННЫМ УДАРОМ, ПАДАЕТ У НОГ ИИСУСА.
Появившаяся в это мгновение женщина в черном платке застывает.
НА КОРОТКОЕ ВРЕМЯ ВСЕ ЗАМИРАЕТ. ОСТАНОВЛЕННЫЙ МИГ, РАВНЫЙ ПО ПРОТЯЖЕННОСТИ ГИБЕЛИ ПРОСТРАНСТВА И КРУШЕНИЮ ВСЕЛЕННОЙ.
НА РЕЧКЕ, НА РЕЧКЕ, НА ТОМ БЕРЕЖО-О-ОЧКЕ МЫЛА МАРУСЕНЬКА БЕЛЫЕ НО-О-ГИ…
МЫЛА МАРУСЕНЬКА-А БЕЛЫЕ НО-О-ГИ,
ПЛЫЛИ К МАРУСЕНЬКЕ БЕ-ЭЛЫ-И ГУ-У-СИ…
«Откуда это?.. Тьма… льдины по реке… люди, много людей… идут по снегу босые! Что они несут?.. Меня несут… зачем? Почему я нарисован на доске?.. Закопченный весь… куда? Встали у воды… льдины, льдины, холодно… кто там, на другом берегу?
Почему эти люди, босые люди, так горько плачут и воют?
ВИЖУ! В КОСМАТЫХ ШАПКАХ, НА НИЗКОРОСЛЫХ ЛОШАДЯХ — ОНИ СТОЯТ СТЕНОЙ НА ТОМ БЕРЕГУ! КОЛЧАНЫ СО СТРЕЛАМИ… МОЛЧА СТОЯТ! УЗКИЕ ГЛАЗА, ЩИТЫ, КРИВЫЕ МЕЧИ…»
КЫШ, ВЫ, ЛЕТИТЕ, ВОДЫ НЕ МУТИТЕ,
……..СВЕКРА НЕ БУДИТЕ…
«… и сгинет вражья сила… и порастут бурьян-травой тропы ворогов лютых… водой кропят меня, нарисованного. Холодно! Все уже было… было… старого нет… есть забытое… Что? Нового нет… есть забытое… будущее забытое…»
МЫЛА МАРУСЕНЬКА-А-А-А-А!!! БЕЛЫЕ НОГИ,
ПЛЫЛИ……… ГУСИ-И-И..!
«НЕТ! ВСЕ — БУДУЩЕЕ! И В ПРОШЛОМ И НОВОМ НАСТОЯЩЕМ, ИБО ОНО НИКОГДА НЕ ПОВТОРЯЕТСЯ, НАСТОЯЩЕЕ И ЕСТЬ БУДУЩЕЕ! И НЕ НАДО ГНАТЬСЯ ЗА ПРЕКРАСНЫМ БУДУЩИМ, НЕ ДОГНАТЬ ЕГО, ЕСЛИ НАСТОЯЩЕЕ — ГОРЬКОЕ. НЕ БЫЛО НИЧЕГО МУДРЕЕ ЖИЗНИ. А ОНА ВЕЛИТ ЖИТЬ НАСТОЯЩИМ. И ЧЕМ ОНО ПРЕКРАСНЕЕ, ТЕМ ЗРИМЕЙ И БЛИЖЕ СВЕТЛОЕ НЕСБЫВШЕЕСЯ. НЕТ СЛОВА „БУДУЩЕЕ“, БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ, КТО ПРИДУМАЛ ЕГО, ЧТОБЫ ОПРАВДАТЬ ЗЛОДЕЯНИЯ СВОИ!»
…Матвеев сидел прямо на полу, сжав ладонью правой руки плечо, раскачивался из стороны в сторону, задумчиво глядя на пробивающиеся в прорези купола светлые золотистые лучи.
А ПО ПОЛУ ЦЕРКВИ ПОЛЗ НА КОЛЕНЯХ, С ЗАЛИТЫМ КРОВЬЮ И СЛЕЗАМИ ЛИЦОМ, КОСМАТЫЙ МУТАНТ ДЬЯЛ, ПОЛЗ И ТИХО ВЫЛ.
А КОГДА ДОПОЛЗ ДО НЕПОДВИЖНО ЛЕЖАЩЕГО ТЕЛА, ТО ПРИПАЛ К НОГАМ ТОГО, КОГО НЕ ЗВАЛИ В ЭТОТ МИР, И ЗАТИХ, ТОЛЬКО ВЗДРАГИВАЛО ЕГО МОГУЧЕЕ ТЕЛО ДА ЛЕГКО ПАРИЛА НА ПОЛУ РЯДОМ ВЫВЕРНУТАЯ НАИЗНАНКУ ПЕРЧАТКА С РУКИ ДЬЯЛА, ПАРИЛА ОТ ЕДКОЙ КОЖИ МУТАНТА.
Матвеев покосился сначала на автомат, потом на лежащего Смагина. Автомат валялся в стороне, зачем он был нужен? А СМАГИН… Показалось Матвееву, что нечто теплое, светлое и воздушное, будто бы имеющее форму тела человеческого, скользнуло от Смагина к отлитому в темном металле ИИСУСУ. Вздрогнул Матвеев, отвел глаза, но не выдержал — опять смотрит!
«Я СХОЖУ С УМА! Я СХОЖУ С УМА!»
… И ПРИНЯЛ НЕЖИВОЙ МЕТАЛЛ БОЛЬ И ОТЧАЯНИЕ ЕГО ТЕЛЕСНОЕ, ЖИВОЕ. ТАК КЛУБЯЩЕЕСЯ В ПРОСТРАНСТВЕ НЕЧТО РАСПРЕДЕЛИЛО ГИГАНТСКИЙ «ПЛЮС», ИЗЛУЧАЕМЫЙ МОЗГОМ УВЕЧНОЙ БИОСТРУКТУРЫ, ПРОСТИРАЯ ЩУПАЛЬЦЕ БИОПОЛЯ ИЗ НЕОБОЗРИМОГО КОСМОСА, СКВОЗЬ ОРАНЖЕВЫЕ, НАСЫЩЕННЫЕ ЧУЖЕРОДНЫМИ ГАЗАМИ ОБЛАКА, СКВОЗЬ ТОЛЩУ АТМОСФЕРЫ, ЯДОВИТОЙ И УГАРНОЙ ДЛЯ ВСЕГО ЖИВОГО, ЧЕРЕЗ ИСПЕЩРЕННУЮ ГРЯЗНЫМИ ТОЧКАМИ, КОГДА-ТО ХРУСТАЛЬНО-БЕЛУЮ ШАПКУ ПОЛЮСА, ЧЕРЕЗ ГРАНДИОЗНУЮ СВАЛКУ, ПОКРЫВШУЮ МНОГОСТРАДАЛЬНУЮ ЗЕМЛЮ, К УМИРАЮЩЕМУ ДЕТИЩУ СВОЕМУ.
И СЕЛ ВИКЕНТИЙ СМАГИН. И ГЛАЗА ОТКРЫЛ.
А ОТЛИТЫЙ ИЗ ТЯЖЕЛОГО ТЕМНОГО МЕТАЛЛА ИИСУС ВДРУГ ПОТЕК МЯГКИМ ВОСКОМ НА КАМЕННЫЙ ПОЛ ЗАБЫТОЙ ЛЮДЬМИ ЦЕРКВИ. ОТЕКЛА ГОЛОВА ЕГО, ОПЛАВИЛИСЬ И ИСТОНЧИЛИСЬ РУКИ. И ВСКОРЕ ВЕСЬ ОН ПРЕВРАТИЛСЯ В ДЫМЯЩУЮСЯ, РАСКАЛЕННУЮ И БАГРОВО-КРАСНУЮ ГЛЫБУ МЕТАЛЛА. И МЕТАЛЛ ПЛАВИТСЯ, ЕСЛИ СМОЖЕТ ПРИНЯТЬ В СУТЬ СВОЮ НЕИСТОВУЮ И СКОРБЯЩУЮ, БОЛЬНУЮ И ПРЕКРАСНУЮ МУЗЫКУ СТРАДАНИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ.
МЕЖДУ СВЕТОМ И ТЬМОЙ КЛУБИЛОСЬ И ТЯЖКО ВОРОЧАЛО БОКАМИ ТУМАННОСТЕЙ, ГАЛАКТИК И СОЗВЕЗДИЙ ЗАДУМАВШЕЕСЯ НЕЧТО…
Непрестанно оглядываясь, окровавленный, с безумными глазами, выбежал мутант Дьял из Церкви. А Матвеев все сидел, искоса с улыбкой посматривая на встающего с пола очень бледного Смагина, на груду раскаленного металла у подножия креста, на черную, странную женщину, застывшую в углу со сложенными на груди руками.
А когда вбежала в Церковь толпа вооруженных людей с криками и проклятиями, поднял Смагин руку. И ВСЕ ЗАМОЛКЛИ. И ТИШИНА СТАЛА.
— Оставьте нас. Нам надо поговорить.
ОНИ ОСТАЛИСЬ ОДНИ.