Страна убитых птиц

Солдаты, вертолетчик и Матвеев с любопытством, молча смотрели, как ОН дохромал до связанного мутанта, нагнулся над ним, завозился со стропами от парашюта. По едва заметному знаку Матвеева пара солдат отошла к проходу. На всякий случай. Хромой-хромой, но и приказ есть приказ.

Смагин долго возился. Наконец Матвеев догадался кивнуть сержанту, тот широко улыбнулся, подбежал к мутанту, полоснул ножом по стропам, стягивающим руки, потом по стягивающим ноги, вернулся на место.

Дьял с трудом встал. Топтался, разминая ноги, растирал руки о грудь, клацал по-собачьи зубами, со злобой озирался на солдат.

Смагин захромал обратно. Дьял неохотно потянулся за ним. Было видно, как ему страшно, этому гиганту-мутанту, как сереет его рыхлая, пористая кожа и бегают маленькие, налитые кровью глазки.

Смагин встал опять туда, где до этого стоял. Мутант навис сзади него огромной застывшей глыбой.

Подошедшие солдаты образовали широкий круг, вернее, три четверти круга. Сзади была КЛОАКА.

Смагин вспомнил. ОН ВСПОМНИЛ, ГДЕ ВИДЕЛ ЭТИ СТАЛЬНОГО ЦВЕТА ГЛАЗА И УПРЯМЫЙ, КВАДРАТНЫЙ ПОДБОРОДОК.

— Я узнал тебя, Лев Матвеев, — сказал Смагин, потирая пальцами виски. — Был парад знаков Зодиака, ты там был! Ты родился девятнадцатого августа под знаком Льва в год КРЫСЫ.

— Чокнутый! — вертолетчик толкнул Матвеева локтем. — Про крыс молотит.

А Матвеев угрюмо молчал. Странной была вся эта история.

Странное место было уготовано в ней и ему, Льву Римовичу Матвееву.

— Ты пришел за мной?

— Да, — кивнул Матвеев. — Мне приказано доставить вас в Область. Оттуда в ЦЕНТР.

Смагин задумчиво тер виски. Голову отпустило немного, словно из нее что-то перелилось в шею, растеклось по всему телу, некий избыток… Теперь горячо было ногам, ступни жгло, словно он стоял на раскаленных углях.

— Хай! — неожиданно рявкнул Дьял, так что все вздрогнули. — Дьял Красивых хррррр! — он быстро защелкал зубами, как будто ловил блох.

— Людоед, падла! — наклонил голову всезнающий сержант «спецназа».

Загомонили солдаты.

— Зачем этого с собой тащить? Укусит еще…

— Кончить его!

— У нас «Сверчок» комвзвода был, его мутант за руку укусил, потом полгода не заживало! Ядовитые они, мутанты эти.

Матвеев на «Сверчка» вздрогнул, сразу вспомнив своего конвоира, что летел с ним в Ясногорск. Где-то он теперь, болтливый Сверчок?

— Тихо всем! Мутант останется здесь. Не трогать его. Смагин, пройдите к машине! Сержант, оттащите мутанта в сторону. И не хватайтесь за него, получите ожоги. Я говорю, голыми руками не хватайте.

Матвеев покосился на смущенного молодого солдатика с перевязанными кистями рук. Он стоял в стороне, переминался с ноги на ногу. Неопытный парень схватился за руку Дьяла, помогая товарищам связывать ничего не видящего мутанта, а теперь на ладонях вспухли большие багровые пузыри. Опытные работали в перчатках из флаксовой тонкой резины.

Смагин поднял голову, медленно оглядел круг солдат, задержал взгляд на Матвееве и покачал головой.

Именно в это мгновение на экране патрульного спутника «Ферми-2» полковник ВВС США Джон Армстронг увидел большую светящуюся точку, медленно вползающую на экран.

Это была даже не точка, а большое пульсирующее пятно. От него бежали спиралевидные волны, которые тоже светились.

Первым движением Армстронга было включить тумблер «Связи», но он вспомнил приказ горбуна из Института Мозга, отдернул руку. Насвистывая привязавшуюся песенку о девчонке-Америке, он следил за расширяющимся пятном, оно совсем подошло к центру экрана.

КЛОАКА загудела низко, как-то яростно. Поверхность ее из бурлящей, разноцветной, покрытой лопающимися пузырями и фонтанами выплесков, вдруг стала зеркально-чистой, неподвижной, как громадное озеро ртути! И она отливала, как ртуть, — тяжело, матово и в то же время прозрачно-серебристым светом.

…И ВСЕ, ЧТО ТАИЛО ЕГО ПЕРЕПОЛНЕННОЕ ВНУТРЕННИМ СВЕТОМ ТЕЛО, ВЫПЛЕСНУЛОСЬ В ЕДИНОЕ МГНОВЕНИЕ УСИЛИЕМ ВОЛИ НАРУЖУ. ЕГО ОКУТАЛО СЕРЕБРИСТЫМ, МЕРЦАЮЩИМ ОБЛАКОМ. БЫЛ В ЭТОМ ОБЛАКЕ И НЕСЧАСТНЫЙ МУТАНТ С ПОЛНЫМИ НЕНАВИСТИ ГЛАЗАМИ, ГОТОВЫЙ УМЕРЕТЬ, НО НЕ ПОДПУСТИТЬ НИ ОДНОГО ИЗ ЭТИХ КРАСИВЫХ К ТОМУ, КОГО НЕ ЗВАЛИ.

…И УЖЕ НЕ ОБРАЩАЯ НИ НА КОГО ВНИМАНИЯ, ВЕДОМЫЙ СТРАННЫМ ЧУВСТВОМ ОТРЕШЕНИЯ ОТ ПРОИСХОДЯЩЕГО, ОН ПОШЕЛ К КЛОАКЕ… И ОНА ПРИНЯЛА ГРУЗ ТЕЛА ЕГО, И ГРУЗ ТЕЛА МУТАНТА, И ШЛИ ОНИ ПО НЕЙ, КАК ПО ТВЕРДОЙ ПОЧВЕ. СЛЫШАЛ ОН ГОЛОС ЗЕМЛИ В СЕРЕДИНЕ СУЩЕГО СВОЕГО, НЕЖНЫЙ, ДОВЕРИТЕЛЬНЫЙ И ТИХИЙ. НЕ ВДУМЫВАЛСЯ ОН В ТО, ЧТО ГОВОРИЛА ЗЕМЛЯ, КАК РЕБЕНОК, ЗАСЫПАЯ, НЕ ВДУМЫВАЕТСЯ В НЕЖНЫЕ СЛОВА МАТЕРИ СВОЕЙ, А ДОВЕРЧИВО ПЛЫВЕТ НА ВОЛНАХ ЛЮБВИ И ПОКОЯ К ПРЕКРАСНЫМ СНАМ СВОИМ.

…СЕРЕБРИСТОЕ ОБЛАКО, ОКУТАВШЕЕ ИХ, БЫЛО ПОДОБНО ХРУСТАЛЬНОМУ КУПОЛУ. ИХ ФИГУРЫ ПРЕЛОМЛЯЛИСЬ ВНУТРИ КУПОЛА, ОТРАЖАЛИСЬ В СТЕНКАХ ЕГО ИСКАЖЕННЫЕ… КАЗАЛОСЬ, ЭТО НЕ ДВОЕ, А ЦЕЛАЯ ТОЛПА ПЛЫВЕТ В СЕРЕБРИСТОМ ПУЗЫРЕ СТРАННОГО СВЕЧЕНИЯ ПРЯМО ПО ЗАСТЫВШЕЙ ТЯЖЕЛОЙ РТУТНОГО ЦВЕТА ГЛАДИ КЛОАКИ.

Но еще прежде, до таинственного этого движения, попытались их взять. Первым опомнился сержант. Старый «волкодав», нагнув голову, быком ринулся на этого дохлого преступника. И страшно ударился сержант о невидимую стену, упал, отброшенный, с разбитым лицом, почти теряя сознание, завертелся волчком на щебенке.

Смотрел секунду Матвеев, ощущая, как сползает с лица краска, холодом заливает щеки. А потом рявкнул:

— Взять их!

И еще трое упали на щебенку, ударившись об окружавшее Смагина и мутанта облако. Смагин шел спокойно, а мутант вертел башкой, показывал зубы, резко оборачивался… И не понимал, что происходит, почему эти Красивые падают, словно разбиваются о стену, не могут добраться до них?

Вертолетчик сел на щебенку, закрыл глаза ладонями, подсматривая в щель между пальцами, и скулил щенком. Он был в шоке.

И тут открыл огонь тот молоденький, обжегшийся об мутанта солдатик. Перехватил автомат забинтованной рукой, нащупал пальцем курок и дал «от пуза». И сразу все замерли. Смотрели. Дернулся было Матвеев, но тоже застыл, только царапал ногтями горло.

Видно было, как пули рикошетом уходили от серебристого облака, визжали и стонали где-то далеко-далеко.

Били со всех стволов. Грохот стоял над СВАЛКОЙ и КЛОАКОЙ. Пороховая гарь окутала группу людей, сбившихся в одну перепуганную кучу.

Двое уходили по КЛОАКЕ. Один, сильно хромая, отмахивая руками. Другой, огромный, обросший шерстью, косматый и страшный, шел то чуть впереди, то отставал, непрерывно оглядывался и скалил на берег зубы.