Страница 72 из 134
— А и посмотрим. С хера ли нам бояться приключений?! — загорелся идеей старший проводник. — Поглядим и назад. Значит, в левую сторону?
— Угу.
— Пошли!
*****
Пан Кацпер шёл впереди вразвалочку, небрежно поигрывая связкой ключей. Клаусу был вручён дробовик и приказ — стрелять в любого, кто на них косо посмотрит. Пан был уже изрядно пьян, и молодой проводник побаивался за его состояние. «Лучше уж пусть оружие будет у меня», — думал он.
Первый вагон выглядел внешне таким же, как и их собственный. Они быстро прошли через него, не встретив по пути пассажиров или проводников, и двинулись дальше.
А вот в следующем вагоне было интереснее. Он напоминал лабиринт. Коридор проходил по центру, а двери в купе располагались с правой и левой стороны. Клаус с интересом отметил несколько дополнительных коридоров между ними.
— Главное не потеряться, — пропыхтел старший проводник. — Тут ещё нормально, следующий будет вагон-ресторан.
Он ошибся. Следующий вагон был базаром. Они шли по широкому коридору, а со всех сторон из купе, превратившихся в маленькие лавочки, на них кричали, их зазывали продавцы, лишь отдалённо походившие на людей.
— Хера себе. Базар — раньше дальше был, — с сомнением произнёс пан Кацпер, — через три вагона.
— И что тут можно купить?
Клаус с интересом приглядывался к светящемуся порошку, насыпанному горкой на одном из прилавков. Хозяин лавочки, трёхглазый лысый уродец, щебетал по-птичьи и знаками пытался показать, что товар хороший.
— Всё. Всё что захочешь. Это не первый базар в левой стороне, но пока что самый нормальный. Я как-то раз купил лекарство для отца, — рассказал Кацпер. — Давно это было.
— И как, помогло?
— Да. Я оставил подробную инструкцию для себя самого, когда покинул вагон. Отец был неизлечимо болен, врачи отвернулись. Он всё надеялся на чудо. Все наши деньги семья отдавала различным шарлатанам и знахарям-проходимцам. Только деньги исчезали, а чуда всё не было. Я тогда был молод, вот почти в твоём возрасте, и подумал, какая к чёрту разница? Вот же — кругом чудеса. Просто нужно пойти и купить нужное. Я и купил. Отец выпил лекарство и сразу пошёл на поправку. К сожалению, для меня ничем хорошим это не кончилось.
Кацпер замолчал, огляделся.
— В жопу всё! Эту жизнь и работу! Давай нажрёмся, Клаус. Давай посидим как следует в ресторане. Душа выпить просит.
*****
Вагон-ресторан выглядел как бесконечное светлое кафе с самыми удивительными и причудливыми столиками и блюдами, которые разносили официанты, похожие на ожившие скрипичные ключи. Ростом с человека, они были очень гибкие и пружинили при ходьбе. Их маленькие кривые лапки держали подносы с едой и напитками.
Пан Кацпер занял приглянувшийся ему приличный столик возле окна и, заботливо пододвинув стул Клаусу, подозвал официанта. Пока старший проводник на пальцах объяснял, что они будут есть и пить, Клаус отложил дробовик в сторону и полюбовался проносившимся за окном пустынным пейзажем.
«Всё-таки мы в поезде, как ни крути. В каждом вагоне так или иначе присутствуют элементы поезда, — думал он, — но что там за окном? Наш мир или очередная искажённая проделка реальности? Домики, деревья, снова пустыня — набор слайдов. Движению нет конца, хотя, если прислушаться, можно услышать тихий и далёкий стук колёс. По-своему даже прекрасно. Если не смотреть на соседние столы и тех, кто за ними сидит, можно поверить, что это обычный поезд и просто очень большой вагон-ресторан».
Официант, получив заказ, упрыгал. Клаус услышал недовольное бормотание пана Кацпера:
— Эти козлы малолетние до сих пор свою мамочку жрут. Я-то думал, они давно закончили.
Клаус повернул голову и посмотрел на причину раздражения своего старшего товарища. Ах да, безымянные детишки из седьмого купе. Они сидели в нескольких метрах слева от проводников, окружив прямоугольный стол, на котором на подносе лежало человеческое тело, зажаренное до хрустящей корочки, и сосредоточенно ели.
Они что, действительно заказали маму?
— Уроды, курва их побери. Думают, что это награда за их страдания. Думают, что, делая наш мир гаже, они делают лучше себе. Из всех тварей, которые едут в нашем вагоне — самые поганые.
— Они не пропустят свою остановку? — встревожился Клаус.
Но пан Кацпер успокоил его:
— Не. Пока они не в своём вагоне, время идти не будет. Они вернутся вовремя, да и мы тоже. Мы можем сколько угодно тут куролесить, пить, гулять, отдыхать, тискать по углам смазливых панночек, но отсчёта времени не будет. Часы начнут тикать, только когда вернёмся.
— Я никогда не смогу привыкнуть к такому, — признался Клаус.
— Сможешь. Ты уже привык. Ты тут первый день, а уже вон как разрулил ситуацию с наглыми безбилетниками. Ты научился жопой чувствовать опасность, а это в нашей работе — самое важное. Ну и ещё чтобы пассажиры выходили на своих остановках. А сервис-шмервис там... Вагон сам убирает последствия всего, что внутри происходит. Главное, чтобы пассажиры были довольны.
*****
Пан Кацпер заказал для них королевский ужин. За всё платил золотом, не считая. Официанты прыгали, как мячики, и приносили всё новые и новые закуски.
Они пили зелёное вино из кривых бутылочек через трубочки для коктейлей. Клаус впервые попробовал лобстеров. Чёрная икра, суп из морепродуктов, кровяная колбаса. Хамон. А потом пошли совсем уж удивительные: вяленое и копчёное мясо, нарезанное стружкой, а в середине блюда — соус. Живой сыр, белый с синими жилками, норовящий убежать из тарелки. Нечто, внешне и по вкусу похожее на сахарную вату, но в ней тоже был алкоголь. Клаус объелся. Тело не слушалось Пана Кацпера покачивало от выпитого. Проводники нажрались просто в дрезину.
— А самое главное… Надоело! Скука смертная! Я и вправо ходил, и влево. Годами бродил там, пан Клаус. Годами! — рассказывал Кацпер. — Устал я, малыш, жутко устал от всего этого говна вокруг.
Он был пьян настолько, что уже давно перестал обзывать своего стажёра «херром» и относился к нему как к доброму товарищу.
— Вот ты... Для тебя всё в новинку. Глаз не замылился, и, самое главное, ты будешь забывать... Забывать на время отдыха обо всём этом... А я? Я тут двадцать лет живу. Понимаешь, Клаус, как я устал?
— А почему ты не покидаешь своё рабочее место? — икая, поинтересовался Клаус.