Головокрады (сборник)

Ограниченность

Павел Иванович Быстров пригласил в гости соседа Николая Карловича Фомина. Жили они на одной лестничной площадке, общались при встрече, а в гости всё как-то неудобно. Хотя общие темы были. Обоим за сорок. Оба дважды разведены и детей наплодили поровну. В одно и то же время затевали ремонт, только Быстров свой доделал, а Фомин так и топтался на стадии незаконченной ванной.

— Всё денег с зарплаты не хватает, — говорил он, — а вы, Павел Иванович, молодец! Всё успели: и ремонт сделать, и телевизор в половину зала установить. Мне бы так. Давно хочу футбол не на выпуклом чёрно-белом «Рекорде» посмотреть, а на более качественном оборудовании.

— Так приходите ко мне, — позвал Павел. — Вечером в субботу очень поучительный матч ожидается. «Реал Мадрид» против «Спартака». Может быть, португальцы в этот раз даже ногами играть сподобятся.

Николай явился к соседу и захватил в качестве подарка две бутылки «Пшеничной».

— Откуда у вас такая водка? Настоящая? — с подозрением изучил этикетки хозяин квартиры. — Это же раритет!

— Чем богаты, — скромно потупился Николай и объяснил: — От недавно почившей бабушки по материнской линии, вступил в нежданное наследство и теперь обладаю некоторыми запасами.

— А велики ли запасы сего благородного напитка прошлого?

— Да-с, половина ящика ещё будет-с. Я вас уверяю, всю её пробовал и остался очень доволен. Мягкость необыкновенная. Не чета нынешним производителям.

— Очень, очень приятно! Тогда разрешите, я одну «Пшеничную» у вас конфискую, а взамен готов предложить бутылочку «Хеннесси» из французских погребов.

Они ещё некоторое время подискутировали. Николай Карлович сомневался, стоит ли смешивать советскую водку и какой-то там коньяк при просмотре спортивного матча, и не будет ли им после этакой авантюры дурно?

Хозяин убедительно говорил, что не будет, что у него накрыт стол, где присутствует множество мясных закусок. И вообще, две бутылки — разве это много для двух взрослых и состоявшихся в жизни господ? Под градом таких весомых аргументов Николай Карлович был вынужден уступить и позволил сопроводить себя в гостиную.

Павел Иванович постарался на славу. Гостю были предложены мягкое кресло и лёгкий аперитив. Выпив по кружке «Жигулёвского», они в ожидании матча обсудили погоду, перспективы строительства новой объездной дороги и представителей местной армянской диаспоры, руководивших таким ответственным государственным прожектом.

На стол были поданы тарелки с колбасной и сырной нарезкой, жареные куриные крылышки, красная рыба ломтиками, сало копчёное, солёные огурцы. Более того, Павел Иванович сообщил, что уже позвонил в службу доставки и в скором времени намерен попотчевать гостя шашлыком по-карски.

Разлили по первой. Выпили. Выдохнули и занялись закуской.

— Между первой и второй?.. — предложил хозяин.

— Не возражаю! — с энтузиазмом откликнулся гость.

Ну где вторая, там и третья. А тут ещё и время матча подоспело.

Хорошо, замечательно играла португальская команда, но только куда ей до «Спартака», да ещё и на родном православном поле.

— Вот вам! Вот! Католики недобитые! В первом же тайме два — ноль! — восхищённо кричал Павел Иванович.

— Да! С тех пор, как наших футболистов перевели на сдельную оплату труда, они стали играть намного достойнее, — кивал довольный игрой Николай Карлович.

— Как же верно и правильно поступил президент всея Руси Владимир Владимирович Первый! — восхищённо произнёс Павел Иванович и процитировал: «Футболистам — мёда хмельного пить не давати, гнусного кальяна не курить, девок, окромя жён своих, не любити, а кто гол не забьёт — тот на минималке сиди…».

— Кстати, а не покурить ли нам? Как раз перерыв.

— С большим удовольствием. Пройдёмте на лестничную площадку?

— Ну что вы, Николай Карлович. Можно и тут. Смотрите, какая у меня пепельница. Заграничной работы, из настоящего черепахового панциря.

— Даже, право, не знаю. В такую красоту и пепел неудобственно стряхивать. Может, лучше найти консервную банку?

— Пустое, Николай Иванович, пустое. Курите смело.

Они закурили. Николай Иванович с интересом оглядывался.

— Хороший ремонт вы сделали, замечательный. Очень вам по этому поводу завидую.

— Всё сам. Своими руками, — похвастался хозяин с некоторой гордостью в голосе. — Как только свободная минутка выдавалась, так я домой и работать. Стены штукатурить, электрику, потолки флизелиновые, обои.

— Как вы только время находите, не понимаю. Я с семи утра до восемнадцати вечера на заводе в слесарях хожу. Домой иной раз еле ноги волочишь. А ещё друзья: как не выпить с товарищами, не обсудить обчество? Алименты проклятой бывшей супруге, бывает, с зарплаты отнимешь и смотришь — в кармане лишь пыль одна. Какой уж там ремонт — брюхо с голоду бы не перекосило. Так и идёшь в магазин, в долг выпрашивать. А на следующий месяц одно и то же. Снова должен, снова отдай.

— Понимаю, — сочувственно кивал Павел Иванович, — но это же временно. Разве не заботится президент о гражданах своих, как пастух о стаде своём? Разве не каждый день нам по телевизору обещают улучшение в жизни и грядущее благосостояние? И мне, Николай Карлович... тоже в этой жизни... кусок хлеба не просто даётся. Как и вы, я плачу алименты бывшей супруге, нашедшей счастье своё с горячим представителем горной народности, а толику оставшуюся оставляю на пропитание.

Лицо Николая Карловича стало задумчивым.

— Что-то не понимаю я вас. Толика-то у вас намного значительнее остаётся. Вот только откуда? Вы же с завода ушли... На себя работаете.

— Истинно так, — подтвердил Павел Иванович, — мастером по ремонту холодильного оборудования.

— Всё равно — не понимаю. Я сверял по газетам: мастер вроде вас, Павел Иванович, получает не более меня. Даже с различными шабашками и калымами нет никакой возможности добиться подобного финансового благополучия.

— Может, лучше вернёмся к просмотру матча? — предложил хозяин, стремясь, по-видимому, избежать столь скользкой для себя темы.

— Да что там уже смотреть. Это не секрет. Три — два сыграют в нашу пользу. В третьем тайме отыграются немного португальцы против наших богатырей, — лениво ответил Николай Карлович. — Лучше ещё по одной.

— Врёшь! — загорелся Павел Иванович, в запале перейдя на «ты». — Всухую же продуют. По игре видно!

— Не вру и готов биться об заклад. Ставлю остатки ящика «Пшеничной». Шесть бутылок, что во втором тайме счёт будет три — два в нашу пользу.