Головокрады (сборник)

Орудие преступления

Первый будильник прозвенел в 4:45. Второй — сразу через минуту. За ним — третий, четвёртый, пятый, потом с надрывом запиликали электронные часы на стереосистеме. В 4:55 загомонили настенные часы с кукушкой, и последним, ровно в 5:00, тяжело загрохотал древний часовой шкаф.

— Сука! — донёсся сквозь стену истеричный мужской голос соседа, жившего этажом выше, когда вся эта часовая какофония стихла. — Созон, сука! Пять утра, суббота! Я тебе дверь обоссу, урод, ты дождёшься!

— Да что б его разорвало! Что б он сдох! Что б ему кирпич на башку прилетел, козлу старому! Я в полицию пойду жаловаться, у меня давление! — завыл женский голос откуда-то слева, после чего начались приглушённые причитания о различных женских горестях, проблемах и во всём виноватых соседях-дураках.

Спавший в кровати Созон Иванович, бывший часовой мастер, открыл глаза и прислушался.

— Кирпич, — задумчиво пробормотал он. — Шамот, керамит, силикат. Лучше бы просто камень, но с камнями столько неопределённостей. Вот и Вера Николаевна мне советует. Значит, облицовочный кирпич весом не менее четырёх килограммов.

Обдумав как следует эту мысль, он поднялся с постели, заправил её, затем в одних трусах проследовал в ванную комнату, где умылся, побрился и как следует почистил зубы. Соседка слева была не права насчёт старого козла: Созону Ивановичу было всего сорок два года. Холост, тощ, на макушке небольшая лысина, но и только. Других недостатков, если не считать хронической язвы, у него не имелось. А то, что он всех соседей по подъезду ни свет ни заря разбудил, так это, извините, по долгу службы. Вот уже несколько лет как Созон Иванович сменил профессию и теперь работал киллером, а у них, знаете ли, график ненормированный. Так что может кому-то и суббота выходной, но только не ему. Ему на завтрак — кефир и два банана, а затем — приодеться во что почище, взять инструменты и на работу.

Нужно отметить, что киллером он был необычным. Созон Иванович не любил огнестрельное оружие, отдавая предпочтение различной импровизации. Также он не любил повторяться, но когда всю жизнь работаешь с разной механикой, это всё равно откладывало некий профессиональный отпечаток, поэтому последние три года он каждый день боролся с самим собой. Душе постоянно хотелось чего-то новенького, а старые привычки требовали соблюдения запредельной точности. Так и жил в вечной борьбе. Может, потому и не женился, опасаясь рутины. Вот если бы жена каждый день была новая — тогда, конечно, а так — лучше уж пусть обзывают старым козлом, зато никому ничего не должен.

Завтракая и поглядывая одним глазом на вчерашний разгаданный кроссворд, он снова и снова натыкался на два слова, обведённые синей ручкой. «Струна» и «кирпич». С кирпичом было уже всё понятно, но вот струна от гитары совершенно не подходила к делу. Клиент — важный человек, его охраняют. Подобраться близко не получится, но зато это получится у кирпича. Тогда зачем он обвёл струну в кроссворде?

Может быть, придётся убивать свидетелей?

Бывший часовщик неопределённо дёрнул плечами. Кто знает. Порою он сам не знал, что выкинет в следующий раз его собственное воображение. Впрочем, оно никогда не подводило; сейчас был важен только кирпич.

Закончив завтракать, он аккуратно сложил газету и убрал её в рабочий саквояж, а когда очередные часы, коих в его квартире было более сотни, прозвенели шесть раз, он вышел из дому и направился к ближайшей автобусной остановке. Сегодня, в первую очередь, он намеревался посетить строительный рынок.

Скучающий сотрудник службы безопасности метро, равнодушно пропустивший старушку с большим баулом и старательно отвернувшийся при виде троих бородачей, громко разговаривающих на гортанном наречии и проскользнувших через турникет по одному билету, неожиданно оживился. Приближался самый подозрительный, по его профессиональному мнению, человек, а именно: белый мужчина средних лет в старом потёртом костюме булыжного цвета и при галстуке. В правой руке мужчина нёс тяжёлый кожаный саквояж, чьё содержимое, несомненно, содержало в себе различные незаконные предметы. Срочно! Срочно проявить бдительность, иначе, как бы чего не вышло.

Сотрудник безопасности храбро бросился навстречу опасному незнакомцу и, перехватив его у турникетов, потребовал незамедлительно пройти досмотр на рентген-аппарате. Мужчина молча отнёс саквояж куда его попросили и положил на движущуюся ленту.

— Ага! — торжествующе возликовал сотрудник, вглядываясь в экран. — Что у вас в сумочке? Покажите, пожалуйста.

— Нет, — отказал опасный незнакомец. — Полицию и понятых. Тогда будем производить досмотр.

"Там наверняка бомба! — обрадовался про себя сотрудник. — А может быть, и запрещённые вещества. Вон какой в сумке кирпич, здоровый".

И немедленно оповестил по рации дежурного сотрудника полиции.

Полицейский Стрельцов пребывал в некотором раздражении. Снова у этих вахтёров сезонное обострение, по пустякам отвлекают. Чего орал-то? «Кирпич, кирпич!» Ну, кирпич. Хороший такой, крепкий, завёрнутый в газету. Безопасники у своего рентген-аппарата, похоже, совсем уже в гамадрилов мутировали, на нормальных людей бросаются. Но ему всё же пришлось по долгу службы отвлечься от чая с баранками и заняться своими прямыми обязанностями. Хорошо, что гражданин Галкин Созон Иванович изрядно облегчил ему задачу, предоставив целый пакет документов, начиная от паспорта и заканчивая справкой об отсутствии судимости, а то бы возился целый час, всяких важных людей беспокоил. Стрельцов отвёл мужчину в маленькое душное помещение в подземном переходе у станции, где быстренько произвёл осмотр и переписал все необходимые данные. Впрочем, некоторые моменты всё же его смущали.

— А зачем вам столько документов? — не удержавшись, поинтересовался он.

— На случай если остановят с целью уточнения личности, — невозмутимо отвечал Созон Иванович.

— Но... Права и паспорт — ладно, а справка от психиатра и нарколога, да ещё и об отсутствии судимости, и ко всему прочему медицинская книжка — многовато как-то, — озадаченно проговорил полицейский.

— Вам мало? Ещё могу предоставить загранпаспорт. Ещё у меня справки с предыдущего места работы, выписка из НДФЛ за два года и трудовая книжка. Я обожаю точность.

— И это только ради того чтобы вас в метро проверили?

Созон Иванович с сочувствием посмотрел на полицейского.