Страница 108 из 134
Однако же пришли Петровы, пришли Сидоровы, пришли родители, близкие родственники пришли и она как и положено забегалась и в процессе забылась, а уж за столом и вовсе расцвела и вместе со всеми пела хором русские народные песни. Обычное и привычное домашнее праздничное застолье, а уж песни "Крошка моя", "Если хочешь остаться", "А у реки, а у реки, а у реки" и конечно же "Чёрный бумер" в таких случаях поют за каждым столом. В один из перерывов Петров уговорил Иванова покурить соблазнив коробкой дорогих кубинских сигар, а когда они оказались на балконе, неожиданно попросил у именинника фотографию Санчеса. Копию мол, захотел сделать.
— С чего вдруг? Нет, мне не жалко, да и друг он если честно был паршивый, но просто не понимаю, — пожимал плечами захмелевший Иванов.
— Скажем так: хочу сравнить старую фотографию с новой. Я, представь себе, встретил его недавно, а он всё такой же. Только это невозможно. Ему должно быть уже пятьдесят лет, — признался Сидоров не забывая покачиваться от выпитого.
— Почему бы и нет. Может у него какое генетическое отклонение, вот и выглядит моложаво, бывает такое, — предположил Иванов и рассказал про одного своего бывшего коллегу, которому было пятьдесят четыре, но выглядел он на тридцатник. У него сын был уже взрослый, а коллега бросил семью и женился на молоденькой, а теперь у него маленький ребёнок. Все вокруг в его возрасте уже дедушки, а он снова папа.
— Ты не понимаешь, — вздохнул Петров. — Принеси фотографию, я покажу тебе свою и мы вместе сравним.
Тут появился Сидоров и заявил, что их ждут гости. Они прервали свой разговор на пару стопок, а когда женщины решили потанцевать, они втроём снова ускользнули на балкон. Теперь они курили втроём, Иванов принёс как и обещал фотографию Санчеса, Петров показал свою и тут Сидоров начал хмуриться, утверждая, что у него дежавю, потому что так действительно не бывает.
— А может он просто еблан, — горячо заговорил Иванов, которому не понравилось такое внимание к постороннему человеку да ещё и в такой знаменательный для себя день. — Ну любит человек носить одну и ту же одежду годами, так что же теперь, он уникум? Да, хорошо сохранился. Да, ремень тот же самый и это выражение лица, один в один, как у Крамарова, когда тот разных дурачков изображал, но это может быть просто двойник или сын Санчеса, почему вы так на меня глядите? Я и выпил-то всего ничего.
Петров немного помялся, а потом начал рассказывать, что вспомнил о Санчесе в прошлом году, когда у него умерла сестра. Он тогда жутко напился и бросив машину добирался домой на метро. И что любопытно, ехал он в вагоне и размышлял: почему вот такие как Санчес жрут всякую дрянь, маргинальничают, но при этом живут до старости, а его сестра, умница-красавица, музыку преподавала, рисовала, с детства на спорте, не пила, не курила, в жизни ничего вредного, а её за пол года рак взял и съел. Есть ли после этого Бог? А если есть, то почему он так несправедлив к людям. Правда тогда, признал Петров, он не предполагал встретить Санчеса. Он, если честно, надеялся, что Санчес давным-давно сдох объевшись запретными одуванчиками или ещё чем из списка официально запрещённых веществ. Ну вы понимаете, о каких веществах речь идёт? Сныть, календула, расторопша - Санчес ведь это всё употреблял и в глаза закапывал. Каково же было его удивление, когда он вышел на своей станции и впереди увидел его. Его - понимаете? Грязные светлые волосы ниже плеч, невысокий, тощий, в драной косухе на молниях, штаны, берцы, а главное пояс. Тот самый пояс с пряжкой, вот как на этой фотографии, пряжку в виде головы волка все видят? Может у него пояс волшебный и он ему скопытиться не даёт?
Иванов снова принялся убеждать Петрова, что тот несет чушь и алкогольную околесицу. Во первых пояс фигня, пряжку снять можно и на другой пояс, штаны опять же, столько не носят, они похожие, ну а косухи они, все в курсе, если из свиной кожи то они вечные, но берцы наверняка не те что он носил двадцать лет назад.
— А фотка? — тыкал ему в лицо своей фотографией нетрезвый Петров. — Ты посмотри на его лицо, посмотри. Я эту фотографию за большие деньги сделал, важных людей подкупил, можно сказать полицейских. Фотография-то не врёт.
Сидоров почуял, что дело пахнет скандалом и начал разнимать спорщиков. Он говорил, что да, фотография очень похожа, на ту которую они делали чёрт его знает когда на ролёвке и что там, на старой, точно запечатлён Санчес, в кольчуге и со своим блатным поясом, но это совершенно ничего не значит. Похож. Очень похож, но улика такая себе, запросто можно обмишурится.
— Вот именно, — зашипел Петров оттеснённый плечом Сидорова от Иванова. — Я, чтоб вы знали, проследил его до дома. Я собрал и другие улики доказывающие, что он, точно Санчес. Я окурок после него подобрал вместе с харчками. Вы же знаете, как он любил харкать, после каждой затяжки, словно туберкулёзный. Улики доказывают...
— Ничего не доказывают, — обиженно перебил его именинник.
— Нет, доказывают.
И Петров победоносно улыбаясь рассказал, что давно хранил у себя кольчугу, ту самую, в которой на той игре бегал Санчес. У него-то, всем известно, ни говна ни ложки, только хоккейная клюшка была, он из неё себе меч сделал, а вот остальной шмот он выпрашивал у других. Петров ему дал свою запасную кольчугу, которую позже хотел продать, но после Санчеса она жутко воняла и бала вся липкая словно побывала в соляре, вот он её и убрал на время в кладовку. Ждал пока запах выветрится, а потом и забыл, однако же когда собирал улики он её проверил и там на вороте обнаружился клок волос. Он всё это отнёс в лабораторию, заплатил за анализы и вуаля - совпадение 98 процентов. Это один и тот же человек. Так вот, после всего случившегося, он только об этом и думает. Может Санчес реально бессмертный?
— А поговорить с ним ты не пробовал? Поздороваться хоть раз, спросить - как жизнь? Это же не сложно. Тебе не кажется, что твои шпионские методы напоминают обсессию? Тебе бы к врачу, Миш. К психиатору. Честно, — посоветовал ему Иванов.