Страница 71 из 81
Глава 13
Дайте человеку всё, чего он желает, и в ту же минуту он почувствует, что это всё не есть всё.
И. Кант
Ирма:
— Ирма! Здравствуй, милая моя подружка! Как ты изменилась! Похорошела! Прямо светишься вся! Вот что замужняя жизнь с женщиной делает!
Я росла одинокой замкнутой девочкой. У меня никогда не было желания сближаться с другими детьми, да и отец всегда полагал, что у его дочери должно быть достойное окружение, равное ее социальному положению, поэтому друзей у меня не было, о чем я не жалела, так как просто не видела смысла с кем-то делиться своими мыслями и чувствами. И если бы не внезапное появление в моей жизни Иры, то я до сих пор продолжала бы считать, что друзья - не нужная мне роскошь. Единственными девочками моего возраста, изредка допускавшимися ко мне в детскую, были дочери первого заместителя отца, Орнала и Тенала ранос донт Орнекариус.
Веселые, чересчур активные, блондинка и брюнетка, полненькая и худенькая, они были для меня всегда излишне громкими, я сторонилась их, закрывалась в себе при каждой встрече и не очень-то хотела нашего общения. Но, конечно, меня никто не спрашивал. И обе они, иногда бывая у нас дома, почему-то вообразили себя моими близкими подругами. Личная жизнь у обеих сложилась не очень счастливо: Тенала, тщетно пытаясь сбросить лишний вес, в юности во время одной из конных прогулок неудачно упала с лошади, навсегда стала калекой и замкнулась в себе; родители, прекрасно понимая, что теперь никогда не смогут выдать ее замуж, отправили дочь в свое родовое поместье в тридцати километрах от столицы и благополучно о ней забыли, сосредоточившись на Орнале. Но та была из приверед, по молодости последовательно отвергала всех мужчин, что сватались к ней, и в конечном счете осталась старой девой. И вот сейчас она появилась здесь, в гостиной моего мужа.
Когда после обеда горничные объявились у меня в комнате с известием, что меня хочет увидеть какая-то дама, я меньше всего думала о своей 'подруге детства'. Одевшись в одно из последних платьев, темно-синее, цвета бурного зимнего моря, я позволила служанке накрасить себя, повесила на себя серьги и кольца в цвет одежды и величаво спустилась вниз, в гостиную, где и обнаружила сидевшую на софе Орналу. Она, надо сказать, довольно сильно изменилась: худоба стала практически болезненной, под глазами появились глубокие темные круги, у губ - мимические морщины, одета в довольно простенькое ситцевое платье, рядом с ней на софе небрежно брошено дешевое пальто. И во всей фигуре какая-то усталость и обреченность. Похоже, пришла она сюда, внезапно вспомнив о детских годах и полезных связях, явно не от хорошей жизни.
От общения с Ирой я переняла многое, в том числе и умение играть роль по уже данному шаблону. Гостья, несомненно, помнила меня простоватой тихой девочкой, по общему мнению - не особо умной и хитрой, такой, которую легко одурачить, на которую можно без проблем надавить, чтобы заставить делать то, что нужно другому человеку, так что я решила играть ту же роль, не показывая изменений, произошедших во мне за те годы, что мы с ней не общались, и мило улыбнулась, садясь в кресло напротив софы:
— Здравствуй, Орнала. Не ожидала увидеть тебя здесь сегодня. Как поживаешь?
На лицо женщины легла тень.
— Не очень хорошо. Ты же помнишь мою сестру Теналу?
Странный вопрос.
— Да, конечно.
— Она больше не принадлежит моему роду.
Это что же значит?
— Она вышла замуж? Поздравляю!
Гостья скривилась:
— Не с чем поздравлять. Она вышла за бастарда графа ранос донт Лоренис.
Ох.. Тогда сочувствую и ей, и всем ее родным. Причем совершенно искренне. Граф Армир ранос донт Лоренис даже в кругу не особо отягощавших себя моралью мужчин-аристократов слыл человеком подлым, злым, жестоким. Имея пятерых законных сыновей и более десятка - незаконнорожденных, он вот уже десять лет безуспешно пытался породниться с не только с высшими, но даже с самыми 'завалящими' аристократическими родами, так как даже простые бароны, едва услышав фамилию женихов, наотрез отказывались отдавать своих дочерей в этот страшный род, справедливо опасаясь, что сладкой жизнь их девочек там никогда не будет. Что же должно было произойти у Теналы, что она решилась войти туда, да еще и в качестве жены бастарда, то есть - практически рабыни?
— Мне очень жаль.. - произнесла я вслух и, поддавшись импульсу, добавила. - Надеюсь, у тебя все хорошо.
Орнала вздрогнула, побледнела и выдавила:
— Граф хочет, чтобы я вышла за его старшего сына.
И уже с мольбой глядя мне в глаза:
— Помоги, Ирма!
Я? Помочь? Но как?
— Я бы рада, но что я могу?
Женщина глубоко вдохнула и зачастила:
— Мой отец.. Ему срочно нужны деньги.. Много денег.. Граф обещал ему всю сумму за Теналу, но обманул и дал только половину. Твой муж богат. Пожалуйста, дай нам денег!
Вот тут я, как любит говорить Ира, 'зависла'. И что ей на это ответить? Что у меня нет денег вообще? Что всем распоряжается муж? Хотя это идея.
— Я не могу ничего решать сама, но обещаю тебе, что поговорю с супругом.
Проводив обнадеженную моим обещанием гостью и отдав четкий приказ слугам сообщить Его Сиятельству о моей просьбе увидеться с ним, едва он вернется домой, я поднялась к себе. Муж появился через пару часов, зашел в мои покои, когда я заканчивала вышивать, и озабоченно посмотрел на меня:
— Что случилось, Ирма? Алекс доложил, что у тебя была гостья, и сразу после ее ухода ты попросила о встрече со мной.
Я отложила работу, взглянула на мужа и подробно рассказала ему обо всем. Супруг внимательно слушал, а когда я закончила, нахмурился и покачал головой:
— Это не просто гадкий поступок со стороны графа. Это подсудное дело, как минимум мошенничество, и разбираться в этом должен не я. Но я поговорю с Аароном, пусть начнет рассмотрение этого случая и возьмет дело под свой контроль. Думаю, мы сможем помочь твоей знакомой.
Ирина:
День свадьбы приближался со всей своей неумолимостью, и я, как осужденный на смертную казнь, испуганно поглядывала каждый день на календарь, в душе надеясь, что что-то еще может измениться за оставшиеся несколько дней.