Страница 38 из 81
Высоко под потолком, несмотря на дневное освещение, щедро лившееся яркими солнечными лучами в высокие стрельчатые окна, летали несколько больших магических шаров, окрашивавших воздух в красно-розовый цвет. Улица красных фонарей, блин.
'Что?'
'Это так у нас места, где проститутки работают, называют. И не возмущайся. Там тоже стараются чисто убирать, чтобы клиенты не дай бог лишнюю заразу у них не подхватили. Все, Ирма, ша, не мешая мне осматриваться'.
Впрочем, осмотреться мне толком не дали: свекровь во время нашего с подругой диалога уверенно шагала дальше, удерживая мою руку в своей ладони, и все, что я успела увидеть, - это узкие, длинные, хорошо освещенные магическими шарами коридоры и портреты надменных предков-аристократов на выкрашенных желтой краской стенах. О! Тут еще, оказывается, и желтый дом.
'А теперь - что это?'
'Больница для умалишенных. Раньше там красили стены в желтый цвет'.
'Зачем?'
'Понятия не имею'.
Музицирование, пение и смехи за стеной привлекли наше внимание. Свекровь решительно распахнула дверь в одну из комнат и зашла внутрь, так же ведя меня за руку. Это что? Бальная зала? Да, похоже на то. Опять все вокруг вычурно, аляповато, безвкусно. И никакого чувства меры. Обстановка просто вопиет о богатстве и безмозглости хозяев: золото и серебро повсюду, кажется - отломи кусок подоконника, и он тоже будет золотым. В дальнем конце зала - пианино и несколько кресел и диванчиков, на которых и за которыми расположилась уйма разношерстного народу, в основном - молодежь. На стук двери оглянулись, пианино замерло, и нас стали внимательно рассматривать. Через пару секунд одна из женщин, чересчур полная низенькая блондинка, одетая в ярко-оранжевое платье, с кричаще пошлым и невероятно дорогим изумрудным ожерельем на пышной, практически полностью открытой груди, стремительно поднялась с кресла и поспешила к нам.
— Аренила, дорогая! Какой приятный сюрприз! Я велю выпороть слуг за их беспечность и нерадивость! Вас должны были проводить сюда и доложить мне!
Тут же - вопросительный взгляд в мою сторону. Свекровь как-то странно улыбнулась, словно увидела хищницу, равную себе по повадкам и манерам, а не хорошую приятельницу:
— Аурелия, позволь представить тебе Ирму ранос дорт Антариониус, мою невестку, жену моего ненаглядного Вартариуса.
Меня внимательно осмотрели с ног до головы, будто букашку, под микроскопом, признали не стоящей царственного внимания хозяйки и холодно кивнули. Ах, так? Ладно, женщина, я вам это вспомню чуть попозже.
Графиня провела нас к гостям и представила как хороших знакомых, даже не подумав упомянуть о приятельских отношениях с Аренилой. Ой, нарывается кто-то. Я смотрю, и у свекрови глаза подозрительно заблестели. Похоже, скоро здесь будет очень весело.
В любом обществе всеобщее внимание к себе чаще всего привлекают две категории женщин: роковые красавицы, обжигающие своей внешностью, как огонь, и тихушницы-неудачницы, у которых все валится из рук. К первым тянутся, с ними стремятся дружить, над вторыми смеются и стараются держаться от них подальше. Роковую красавицу с нынешним обликом Ирмы я сыграть не могу. Значит, придется действовать под другой маской.
Подойдя к пианино и намеренно игнорируя сидевшую за ним длинноногую красавицу брюнетку, я любовно погладила музыкальный инструмент по полировке и совершенно честно восхитилась:
— Какое великолепие! Наверное, играть на нем - сплошное удовольствие!
— Ты умеешь музицировать, деточка? - С легким презрением поинтересовалась у меня Аурелия.
— Немного, - откровенно призналась я.
— Синдара, встань. Пусть наша гостья покажет нам свое умение.
Думаешь посадить меня в лужу? Наивная.
'Ирма, тебя учили играть?'
'Да, но давно'.
'И то хлеб. Значит, пальцы поставлены'.
Когда брюнетка послушно встала из-за инструмента, я уселась на ее место, пробежалась по клавишам, привыкая к их звучанию, чуть прикрыла глаза и под частью внимательными, частью насмешливыми взглядами всех присутствующих начала играть Бетховена. 'Лунная соната' была единственным произведением, которое я могла сыграть даже во сне. Именно эта вещь примиряла меня с постоянными походами в музыкальную школу и разучиванием гамм. Именно благодаря ей я каждый раз самостоятельно садилась за пианино, купленное мне по настоянию матери отцом, и прилежно выполняла все домашние задания. И сейчас я, полностью отдавшись музыке, играла именно это произведение.
Наконец прозвучали последние аккорды, и в зале установилась немая тишина.
Я открыла глаза, возвращаясь в реальность.
— Вы великолепно играете!
Это кто там еще? Парень лет двадцати - двадцати пяти, высокий, с пепельно-серыми волосами, прямым носом и темно-синими глазами. И стоит так удобно..
— Спасибо, - я смущенно улыбнулась и тут же испуганно ойкнула, когда крышка инструмента, якобы случайно задетая мною, с грохотом обрушилась вниз, лишь чудом не упав на руку говорившего. Вовремя он ее отдернул. А жаль..
— Ой, простите..
Да, я умею краснеть по заказу. Жизнь научила.
— Вы такая неловкая, милочка, - презрительно скривилась та самая брюнетка, которую ради меня выгнали из-за пианино. Как там ее? Синдара, да? Интересно, она ревнует или завидует? Хотя, скорее всего, то и другое сразу.
— Я знаю.. - покаянный вздох. - Мой муж мне тоже постоянно это твердит.
При упоминании самого могущественного мага Империи девчонку аж перекосило, и язычок свой она прикусила мгновенно. Вот и ладушки. Не будет пока ядом плеваться. Я же тем временем неуклюже поднялась из-за инструмента, выбрала местечко потемней и скромно пересела на небольшой диванчик подальше от основной толпы. Что удивительно, мой недавний собеседник присел рядом.
'Ирма, ты его знаешь?'
Растерянно:
'Первый раз вижу..'
Все интересней.
'Тогда что ему от тебя может быть нужно? Впрочем, сейчас выясним..'
— Позвольте представиться, милая леди: баронет Вариандр ранос донт Арентирий.
Боже, вот как они свои имена выговаривают?
Мило улыбаюсь, чуть краснею и усиленно хлопаю длинными черными ресницами:
— Очень приятно, баронет. У вас тут весело.
С воодушевлением:
— О, да! Скажите, герцогиня, где вы научились так чудесно играть?
В другом мире, парень. Исключительно в другом мире. Но ты этому все равно не поверишь.
— У меня были хорошие учителя.
Хитрый, чуть с прищуром, взгляд:
— А танцуете вы так же хорошо?
'Ирма, я нарушу что-нибудь из ваших драконовских законов, если поставлю этого умника на место?'