Страница 33 из 129
Сев в машину, Мурат со скоростью помчался домой. Уже было темно, но еще не поздно. Зайдя во двор, он услышал разговоры. Приблизившись, увидел сестру, сидящую на веранде с матерью; поздоровавшись, он зашел в комнату. Но в комнате было холодно, пусто и темно, как никогда раньше. Он даже не сделал шаг, чтобы войти туда, лишь едва перешагнув порог комнаты. Пустота, темнота и тишина словно вытаскивали его оттуда, не давая войти.
«Прежде чем действовать, находясь в гневе, нужно трижды подумать, дать время себе, чтобы опомниться немного. Действия, совершенные в гневе, никогда не проходят без последствий и никогда еще не сделали кого-то счастливыми. Гнев – ярый враг человеческого сознания и разума. Он блокирует здравомыслие и заставляет совершать поступки, которые заставляют впоследствии жалеть, возможно, всю оставшуюся жизнь». Мурат ругал себя в душе за то, что так быстро дал волю гневу. Но гордыня и высокомерие, к тому же ультимативный отказ бывшего шурина не позволяли дать слабинку чувствам и сожалениям. Самолюбие он ставил превыше всего остального.
Мурат развернулся и вышел из комнаты, направляясь к матери, чтобы что-то сказать, но на веранде их уже не было, мать и сестра направлялись к выходу со двора, чтобы проводить вторую. Сначала Мурат просто подошел, чтобы попрощаться с сестрой, затем, не выдержав, обратился к матери:
– Мать, помнишь, ты что-то говорила насчет этой девушки, что она тебе очень нравится, что типа хорошая, умная, воспитанная и т. д.?
– Какой девушки? Ты о чем? – С недоумением женщины обе смотрели на парня.
– Какой-какой? Самиры. Ты же говорила, что таких, как она, нет, что она особенная, что мечтаешь иметь такую невестку. «Был бы у меня еще сын, обязательно взяла бы ее в невестки».
– Ну да, помню. Но у меня по-прежнему только один сын. Что изменилось? Ты же в любом случае был категоричен в этом вопросе.
– Все изменилось, мать. Изменились мои отношения к этому вопросу. Организуй людей, пошли сватать ее. Я поменял свое мнение. Я приведу тебе ее в невестки.
Старуха пошатнулась от недопонимания.
– Аллах. Нет, я этого не слышала. Мне это кажется.
– Мать, давай без драм. Если тебе она нужна, шли людей. Пойди к старшему нашего рода, ну сама знаешь, как и что там нужно делать. Не мне же идти за себя просить.
Рабия как застыла, так и стояла на месте, не двигаясь. Радоваться или нет, она не могла еще решить.
Мать взглядом показала дочке не сболтнуть лишнего, дабы не спугнуть сына и не заставить поменять свое решение, и Рабия, ничего не сказав, попрощавшись, ушла.
На следующее утро Мурат уверенно, но без какого-либо настроения пошел на работу. День пошел как обычно, но почему-то впервые за все время, увидев Самиру, он заволновался. Ведь теперь, когда он заикнулся матери о возможном родстве, та не отступит, но и Самира не в курсе, что уже началось решение ее судьбы, о котором она мечтала, хоть и не мечтала о таком скором решении. Мурат понимал, что хоть как-то необходимо ввести ее в курс, так как она не просто девушка, которую он увидел и решил сватать, она его коллега и давняя знакомая. И будет неуважительно не предупредить ее. «Поручить это Рабии или самому сказать? – думал он. – Поговорить, предложить. Согласится ли она вообще? Может, я ей и вовсе не нравлюсь». Мурат мысленно говорил с собой, думал и анализировал. И тут уверенно подошедшая к нему Самира с широкой улыбкой на лице дала волю его смелости.
– Самира! – со вздохом обратился он к девушке, затем улыбнулся оттого, что собирался сейчас сказать. Самира вопросительно, но с улыбкой посмотрела на него.
– Да, Мурат. Здравствуй, во-первых, – сказала она, не прекращая улыбаться.
– Я хочу людей послать к вам, – Мурат ухмыльнулся, от своей наглости и смелости опустив взор. Затем продолжил: – Я имею в виду сватов. Ты согласишься выйти за меня?
У Самиры от неожиданности забегали зрачки, она не знала, как реагировать, чтоб не показать и не выдать себя и чтоб не казаться слишком категоричной, дабы не спугнуть «жертву». Затем ей пришла в голову мысль просто повернуться и уйти, оставив след загадки. Надо же, а ведь так и получилось. Она сначала молча посмотрела ему в глаза, не найдя слов, так как не ожидала настолько быстрого результата от своих проделок, затем резко отвернулась и хотела уже тронуться, но Мурат остановил ее, слегка попытавшись повернуть плечо. Он увидел «слезы» в ее глазах и очень заволновался, подумал, может, поторопился, но продолжил, немного отойдя на расстояние:
– Я не хочу давить на тебя. Я знаю, это неожиданно для тебя. Ты и не думала о таких обстоятельствах, но жизнь иногда преподносит нам сюрпризы, и мы должны принимать решения, иногда даже включив всю свою решительность и смелость.
– Мурат. Разве так можно? Мы же несколько лет работаем с тобой бок о бок, будучи коллегами и друзьями. Я уважаю тебя как коллегу, как друга, да и как человека вообще; всегда во всем старалась поддержать и помочь. Но разве могу я посмотреть или рассмотреть тебя в качестве того, кем ты мне предлагаешь себя? Я тебя, можно сказать, братом считаю.
– Подожди, Самира. Не спеши. Именно поэтому, именно по этим причинам, что ты сейчас перечислила, я и ценю тебя и уважаю. Мы оба образованные и достаточно неглупые люди. Я почти уверен, что мы найдем общий язык. Ты подумай, а я пока решу с организацией сватовства, если ты, конечно, не против, – улыбнулся Мурат. Он так скупо одаривал ее улыбкой, только в исключительных случаях и по случаям на работе, а тут столько открытых улыбок с интересом к ней, что у Самиры задрожали ноги от волнения и неожиданности. Такого скорого результата она точно не ожидала.
Самира так боялась сказать лишнего, чтобы не дать ему повод отступить, и именно поэтому предпочла меньше слов и больше загадочных действий.
– Ладно, я понимаю. Мы на этом разойдемся. Ты подумай, поговори с матерью, а потом дай мне ответ. Я буду ждать. И знай, я уверен в своем решении, как никогда раньше.
Они разошлись. Мурат уже больше улыбался ей. Уже не был таким серьезным и неразговорчивым, как до этого. А Самира стала вести себя, как сама невинность – смущалась, скромничала, мало говорила.