Страница 29 из 129
Глава 9
Дорога была длинная, путешествие долгое. За окнами, чередуясь разнообразными видами, менялись пейзажи гор Горной Грузии неописуемой красоты. Ослепительная красота пиков гор, которые, казалось, касаются небесных высот, завораживали Джаннет своей красотой. Она вдруг загрустила о тех таких же прекрасных горских местах своей родины. Слезы невольно потекли по щекам, и она заскучала по своим краям, не смотря на то, что только пару часов назад покинула их.
Джаннет совсем почти не говорила со своими спутниками. Разве что отвечала на вопросы, что они ей задавали, заботясь о ее комфортном положении и самочувствии.
Уже три часа в пути. Кажется, путь никогда не закончится, а до Кобулети еще ехать и ехать. Парни остановились у дорожного кафе. Девушка сводила Анису в туалет, привела себя в порядок, затем парни повели девочек поесть, не приняв отказа Джаннет. Они были очень обходительны и вежливы с ними, уделяя особую заботу Анисе, играя с ней и развлекая ее. Один из них купил у витрины кафе шоколадок девочке и куклу в большом сюрпризном яйце. Теперь Анисе было чем позабавиться в дороге, и девочка уже не скучала.
Через несколько минут после отъезда от кафе Джаннет позвонили. Это была мама. У девушки быстро застучало сердце. Как же ей стало горько, что она должна покидать отчий дом и самых дорогих ей людей – родителей. Желание повернуть назад разрывало ее душу изнутри. «Ах, мамулечка моя, как же я не хотела бы тебя покидать!» – думала она.
Попытавшись сделать голос уверенным, чтобы не выдать слез, Джаннет тихо ответила на звонок. Еле слышный хриплый голос сказал маме тихое «але».
Асият плачущим голосом позвала дочку:
– Джаннетик! Девочка моя! Как же ты покинула меня, не попрощавшись. Моя маленькая девочка, моя единственная!
Джаннет крепко схватила рукой рот, чтобы не разреветься, слезы сами по себе потекли из глаз, и она уже не могла контролировать их поток. Этот проклятый ком в горле предательски не давал промолвить словечко, потому что, начни она говорить хоть с одного слова, продолжила бы навзрыд.
–
Моя доченька! – продолжила разговор Асият. – Мама всегда будет за тебя молиться, моя маленькая. Не волнуйся за маму, за папу, мы тебя всегда поддержим и никогда не сомневаемся в твоей честности.
–
Мам, – еле слышно прошептала Джаннет. – Я очень люблю тебя и папу. Передай ему это. Я хотела войти и попрощаться, но испугалась Рахима, услышав, как он идет. Мы же еще увидимся и очень скоро. Это ненадолго, Рустам сказал. Я скоро вернусь.
– Конечно же, вернешься, а если не вернешься, мама сама приедет к своей девочке.
Асият безутешно плакала, хоть сама и успокаивала свою дочь. Джаннет так не хотелось класть трубку. Как же ей хотелось слышать голос мамы всю дорогу, утешая себя ее словами, ласкающими слух, ведь голос матери – самый приятный голос из всех существующих на земле. «Ах, ну почему же я не проводила больше времени с тобой, мамочка? Как же много бесценнейшего времени я потеряла, не общаясь с тобой», – все эти мысли неосознанно, но четко крутились в ее голове. Все жизненные ценности познаешь, когда они начинают отдаляться от тебя. Такова суть человеческого бытия. Мы ценим, когда теряем. И все через это проходят.
На въезде в город парни остановились у какой-то площади. Один из них с кем-то разговаривал по телефону. Затем они оба вышли и предложили выйти Джаннет и девочке, чтоб подышать свежим воздухом. Тот, что помладше, сказал девушке, что их должны встретить. Джаннет согласилась.
Через полчаса к ним подъехала иномарка, из нее вышли двое: молодой мужчина и примерно лет пятидесяти женщина. Это и была та самая подруга мамы Амины. Стройная, статная женщина в элегантном костюме миди и высокий молодой мужчина среднего телосложения. Мужчина был с выраженными чертами лица, достаточно видный и симпатичный. Черные прямые волосы, прямой, с легкой горбинкой нос и пухлые губы. Он сразу встретил Джаннет приветливо и предложил помощь с сумками.
Поговорив с ребятами и попрощавшись, они с женщиной сели в машину. Джаннет искренне поблагодарила ребят, попросив прощения за доставленные хлопоты. На что они возмущенно ответили, что настаивают, чтобы Джаннет обязательно обращалась за помощью в случае необходимости. Затем они по очереди обняли и поцеловали Анису и словесно попрощались с Джаннет. Девушка еще долго с печальным взглядом смотрела вслед уезжающей машине, будто не хотела прощаться с частичкой своей родины. Извинившись за ожидание, она села в машину.
В машине первым разговор начал Бадри (так звали молодого человека, который представился этим именем).
– А маму звать Манана, – дополнил он.
– Госпожа Манана, – с улыбкой продолжила госпожа Манана, обернувшись к девушке на заднем сиденье, – или калбатоно. Считай нас своей временной семьей, дорогая. Мы тебе рады как родной дочке, – также дополнила госпожа Манана.
Бадри с улыбкой наблюдал за реакцией Джаннет через лобовое зеркало. Впрочем, он всю дорогу частенько поглядывал на девушку, и не раз встречался с ней взглядом. Джаннет чувствовала себя немного зажато, стараясь всячески не показывать это легкой улыбкой. На какое-то время все замолчали, и Джаннет стала наблюдать за улицами Кобулети, наслаждаясь меняющимися картинами переулков. Аниса играла со своей куклой, купленной парнями по дороге, и ее мало волновала картина за окнами и вообще то, что происходит.
Скоро они подъехали к двухэтажному дому у асфальтированной дороги. Это была обжитая улица, судя по стоящим по улице домам. Выходя из машины, Бадри взял сумки у Джаннет, пытающейся тягать их самостоятельно. Он постоянно улыбался, что девушку очень смущало. С госпожой Мананой приветливо поздоровались несколько соседей, и по их приветливым отношениям было заметно их уважение к госпоже.
Они вошли в дом. Небольшая прихожая дома переходила в большой холл. По краям комнаты, справа и слева, стояли два одинаковых дивана с журнальными столиками у каждого. Комната была достаточно светлой и просторной. По углам располагались высокие комнатные растения, на полу лежал пестрый, но заметно дорогостоящий ковер, а на потолке висела большая хрустальная люстра. Комната создавала атмосферу уюта. В конце комнаты справа, а также в крайнем левом углу находились три двери, и с этого же угла холл переходил в неширокий коридорчик, выходящий непонятно куда.