Страница 120 из 129
Женщин посадили за стол в другой комнате, где уже сидела на почетном месте Халима. Остальных по старшинству, так же по порядку, начиная от почетного места. Почетным местом по местным традициям считается самое дальнее от входа в помещение. Соответственно, последний стул за столом начиная от входа комнаты считался самым почетным. В некоторых местах его называют местом тамады. Если среди приглашенных гостей были родственники невестки или зятя, эти места уступали им, если среди гостей нет мужчин или женщин преклонного возраста, в таком случае эти места уступали им. Местные ингушские традиции всегда учитывают каждый нюанс, дабы не обидеть никого своими правилами и строгостью адатов, и это только помогало держать статус благочестивого народа, где каждый знает, как должен поступать в той или иной ситуации. Гостей покормили, все дружно общались, старики прочитали мавлид*.
– Мамочка, мы уже уезжаем? – спросила Аниса опечаленным голосом. – Я не хочу так быстро уезжать. Давай побудем здесь еще, – просила она свою маму.
– Доченька, в следующий раз побудем подольше. Хорошо?
– Хм-м-м. Я сейчас хочу, – настаивала Аниса.
– Оставь ее, Джаннет. Я завтра или послезавтра сам ее привезу, – заступился за племянницу Рустам. – Пока ты не улетишь в Стамбул, я ее привезу.
– Ты останешься, Аниса? Не будешь капризничать и доставать дядю?
– Неа. Обещаю.
– Ну хорошо тогда. Оставайся. Дядя Рустам тебя привезет. – Аниса, радуясь, убежала с детьми. Гости понемногу стали выходить, первыми из них у выхода дома появились Тимур, Тагир и другая родня Амира. Мужчины начали прощаться с домочадцами, поблагодарив за яства и гостеприимство хозяйку дома – Асият. За ними последовала Халима, затем и гости, и провожающие направились к воротам. Джаннет направилась к пришедшим родственникам, которые еще сидели за столом. Кто-то расспрашивал у нее о жизни, кто-то поздравлял со свадьбой, так как не видели ее в момент бракосочетания, кто-то пожелал счастья, и, попрощавшись с последними, она вышла в коридор, где стоял ее брат Рахим. Она холодно попрощалась с ним и собиралась пройти мимо, но он ее остановил.
– Я не удивлен твоим бесстыдным поступкам, сестренка. Ты всегда делала что хотела.
– Что бы я ни делала всегда, я ничего не сделала того, что могло бы очернить мою честь и заставить опускать голову моему отцу и братьям, – проговорив сухо и быстро, она ушла. Ей как никогда было все равно, что сейчас думает и считает Рахим, она твердо знала, что делает и чего хочет, и на этот раз не собиралась поддаваться чьим-то коварным амбициям. На улице стояло много машин, две из них были машины Тагира и его братьев. Один за другим все расселись по своим автомобилям, в последнюю очередь за ними последовали Халима и Джаннет. Попрощавшись с родными, она подошла отдельно обнять Амину.
– Пусть у тебя будет все лучше всех! – искренне пожелала ей невестка. Девушка крепко обняла ее и поцеловала.
– Спасибо тебе большое за все, Аминочка. У меня не было никогда родной сестры, но ты мне полноценно заменила ее. – Еще раз поцеловав ее, Джаннет направилась к машине. Перед тем как сесть, она случайно подняла взгляд на стоящий в тридцати метрах автомобиль, переднее окно которого медленно приоткрылось со стороны пассажира. Оттуда засветилась уже хорошо знакомая улыбка. Парень в темных очках со счастливой улыбкой смотрел на нее с искренней теплотой и любовью. Амир сам приехал, чтобы забрать свою жену, и готов был встретиться с любым, кто посмел бы воспрепятствовать ему в этом. Через несколько секунд он поднял стекло своего окна. Джаннет тихо засмеялась, прикрыв губы рукой, и быстро села в машину. Ее счастливую улыбку заметила рядом сидящая Халима, которая единственная знала о присутствии сына здесь. Она улыбнулась и отвернулась в окно, сделав вид, что ничего не заметила. Джаннет была счастлива, как не была никогда ранее. Спустя минуту на телефон пришло сообщение от Амира: «С возвращением, мой драгоценный цветок». Она снова улыбнулась, затем машинально выглянула в окно, но внезапно улыбка сошла с ее лица, когда у выезда с улицы ее родного дома она увидела знакомый силуэт, опиравшийся на черный джип. Мурат смотрел на нее сквозь полузатонированное стекло с ее стороны, через которое было ее достаточно хорошо видно, пока их машины не скрылись за углом. Спустя еще минуту Джаннет снова получила сообщение. Обрадовавшись, что это снова от Амира, она открыла его, но на этот раз оно было уже от Мурата. Вместе с длинным текстовым сообщением пришло и фото его машины, рядом с которой он стоял:
«Эх, Джаннет, Джаннет! Родного брата променяла на нового муженька. Ведь ты сегодня разбила мечту Рахима. Несчастный, он так старался. Ты же заметила тот джип, рядом с которым я стоял? Это моя новая машина, но она могла бы стать машиной Рахима, если бы ты согласилась сделать то, о чем он просил. Я пообещал ему ее, если он вернет тебя домой, а затем ко мне спустя несколько месяцев. Мы с ним так договорились. Он добивается твоего развода, а я через несколько месяцев снова прошу тебя у твоего отца, а Рахиму вручаю ключи от своего джипа. Поверь, я бы не задумываясь это сделал. За тебя мне ничего не жалко. Я готов отдать все. Уезжаешь, Джаннет. Убиваешь наше общее прошлое. А воспоминания невозможно убить. Они будут вечно преследовать тебя и меня, и мы никуда от этого не денемся». Прочитав сообщение, у нее навернулись слезы на глазах. Она только что прочитала очередной предательский удар со стороны своего брата, и это повергло ее в печаль. Она долго не могла поверить, что Рахим в буквальном смысле пытался ее продать. Он готов был снова уничтожить ее жизнь ради своих интересов. Халима обеспокоенно смотрела на невестку, которая только несколько минут назад была веселой и счастливой, но не стала ничего спрашивать. До самого приезда в дом Тагира она не проронила ни слова, грустно смотря в окно. Войдя во двор, она прошла внутрь дома, куда провела ее Халима. В нескольких метрах стоял Амир, но девушка не посмотрела даже на него. Это очень удивило парня, и, поняв его реакцию, мать тихо шепнула ему, что ее невестка была сильно расстроена после прочтения какого-то сообщения. Тогда Амир пошел в дом следом за Джаннет и остановил ее в холле, когда та направлялась на кухню.