Страница 44 из 80
Первого всадника ссадил немолодой десятник с седой косичкой. Ссадил, добил и даже отойти не успел: химерный конь убитого развернулся, посмотрел на него своими светящимися глазищами, подошёл и наклонил башку. Признал. Сильнейшему — служу. Десятник обалдел ровно на секунду, а потом взлетел в чужое седло с такой рожей, будто ему вручили ключи от их степного рая с эими…. как их… а, гуриями, во!
И понеслось. По орде весть разлетелась быстрее любого приказа: убей всадника — забери коня. Такой мотивации не даст ни одно денежное довольствие. Монголы озверели в самом хорошем смысле слова: каждый воин теперь дрался за собственную мечту с зубами и копытами.
Ашик, кстати, меня удивил. Молодой хан, которого утром приходилось выковыривать из шатра, сейчас командовал. Реально командовал: разворачивал сотни, затыкал прорывы, орал так, что перекрывал вой всадников, и матерился так, что… в общем, лексикон у него за первый час боя вырос втрое. Бухич с Бурбулисом паслись при нём, как два деда-инструктора: сами в мясорубку не лезли, но подсказывали правильные слова и выражения, а Бухич иногда поджигал что-нибудь лишнее, ну а Бурб это самое «лишнее» протыкал. Коучинг в действии!
Я же сидел на холме с биноклем. И с чипсами, да — традиция, однажды заведённая в степи, обязана жить. Руки чесались страшно, врать не буду. Но это была ИХ битва и ИХ победы. Земля должна уметь сама, помните? Вот пусть и учится. А я поболею.
И всё бы шло по плану, если бы в какой-то момент у меня по хребту не пробежал холодок. Тень. Что-то шло через Тень, глубоко, ниже тех слоёв, куда заглядывают обычные теневики. Шло быстро, тяжело и целенаправленно — прямиком под наш лагерь, на командный пункт, туда, где командовал Ашик.
Вот, значит, кто прятал этот мир от чужих глаз столько лет!
Теневой дракон. Старый, здоровенный, из тех времён, когда Тень только появилась в Множественных Вселенных. Он висел под миром, как паук под столешницей, и своим пологом укрывал всадников от всей Многомерной. А теперь, когда незваные гости начали бить его… то ли детей, то ли слуг, решил разобраться сам. И, кажись, он решил начать с моего молодого хана!
Я уже начал подниматься, прикидывая, как аккуратнее выдернуть эту тушу наружу… Но не успел.
Потому что в Тень, навстречу дракону, уже летел мой мелкий.
Дальше я мог только смотреть. Ну, как только — смотреть и очень тихо, очень незаметно держать наготове столько силы, что хватило бы погасить горячее ядро этого мира. Так, на всякий случай. О котором Шнырька не должен был узнать ни при каких обстоятельствах, иначе обид будет на сто лет вперед. Ну, и на всякий случай слегка открутил «краник» своей души, давая маленькому герою временный безлимит на мою силу.
А мелкий показал класс!
Он встретил дракона на верхних слоях Тени, не пуская тварь к лагерю. Теневой Доспех, который ему когда-то отковал Крендель, полыхнул, и Шнырька закрутился вокруг гигантской туши, как злая оса вокруг медведя. Дракон бил пластами тьмы, сворачивал слои реальности, пытался смять нахала массой… По идее, тварь такого калибра должна была прихлопнуть Шнарка одним движением. Но мелкий дрался не по правилам. Он дрался так, как я его учил: нагло, весело и без всяких правил!
И знаете, что самое главное? Теневой Мир сейчас наблюдал за этим боем. Я чувствовал их: десятки, сотни теневых обитателей Многомерной Вселенной, старые и молодые, стянувшиеся со всех слоёв на невиданное зрелище. Они видели, как крошечный Шнарк в одиночку вцепился в древнего теневого дракона. И они видели, чем это закончилось.
Дракон дрогнул… Потом попятился… А потом Шнырька, поймав момент, всадил ему сотканный из тени клинок точно в узел, где сходились нити его защитного полога над этим миром, и… гигантская тварь просто расползлась по швам, растворяясь в собственных слоях, как дым. Полог, тысячу лет прятавший этот мир, в который это чудовище вложило все свои силы и даже душу, лопнул и осел. А вместе с ним «лопнул» и сам дракон. Над чёрными скалами будто форточку открыли и даже вроде как сквознячком потянуло!
Страховка не понадобилась. Ну, разве что в последний момент, я утянул к себе в Океан Душ душу этого теневого негодяя. Ну а чё он⁈
А по Тени пошла волна. Я почти слышал, как она разбегается по слоям, из мира в мир, обрастая подробностями: Шнарк… один… дракона… да не может быть… да сам видел!.. Вот так и рождаются легенды, дамы и господа. И первая ступенька к одному маленькому трону была пройдена, причём без моей помощи!
Я смахнул скупую слезу гордости, когда через минуту из Тени вывалился сам герой. Дымящийся, потрёпанный, с доспехом набекрень и с глазами, полными счастья!
— Ш-ш-шандр! — гордо просипел он. — Мороженое!
— Два, — сказал я, передавая ему то самое сливочное «модернизированное» от Кренделя. — Нет. Три. Заслужил!
К вечеру всё было кончено. Вожак Всадников Смерти, самый пафосный и самый горластый, пал в честном бою от рук Героев Степи, которые потом долго и с удовольствием спорили, от чьих рук именно. Уцелевшие всадники сложили оружие, а кони… кони массово выбирали новых хозяев. По лагерю бродили сотни счастливых монголов, каждый вёл в поводу зубастую зверюгу и смотрел на неё влюблёнными глазами. Орда за один день стала другим войском, и она это уже знала.
Ашик подошёл ко мне на закате. Уставший, охрипший, почему-то грязный, с ободранной гитарой за спиной. Он посмотрел на меня и широко улыбнулся, так, что его и без того не очень широкие глаза, полностью схлопнулись.
— А ведь хорошо вышло! — признал он.
— То ли ещё будет, — пообещал я и развернул карту. — Только первый пункт выполнен. Теперь пункт второй…
Договорить я не успел. В голове знакомо полыхнуло синим, это пришёл Кодекс. Короткие, рубленые образы посыпались один за другим: горящие города чужих миров, чёрные тропы, набитые тварями, знакомая костлявая рожа на троне и два слова, висящие над всем этим:
Тёмная Охота.
Скульптор объявил свою охоту, козел вонючий. В противовес нашей! Спущенных с цепи худшие представители Многомерной, самые ублюдочные и неадекватные, снятые ограничения и первые миры, которые уже горели. Прямо сейчас, пока я тут раздавал мороженое и коней.
Я медленно покачал головой.
— Са-а-ань? — насторожился Ашик. — Что-то случилось?
— Случилось, — сказал я, и веселья в моём голосе не осталось совсем. — Говно случилось, мой молодой, но уже отважный, друг…