Страница 40 из 80
А здесь уже творился настоящий трындец. Монголы готовились к войне. Причём никакого напряжения я не увидел. Специально прошёлся между палаток, послушал разговоры, посмотрел на лица, попытался понять, как они вообще себя чувствуют перед отправкой непонятно куда. А они смеялись, шутили, подбадривали друг друга и рассказывали, какой у них замечательный хан. Потому что именно благодаря хану всё это происходит.
Да, люди у них уникальные. Великий Охотник Александр Галактионов берёт их с собой, да ещё и, как кто-то по секрету сказал, отправляются они на великую войну, возможно, даже не на этой планете. А логика у монголов оказалась железная: если бы хан Ашик не дружил с Галактионовым, их бы никуда не взяли. Или если бы не служил ему. Тут мнения немного расходились, поэтому я решил в эту тему пока не лезть. Главное, настроение у людей было правильное.
Так, ладно. Здесь посмотрел, выводы сделал, всё интересно и замечательно. Пора двигаться дальше.
Ашика я нашёл в его шатре. Молодой хан сидел с таким видом, будто его лично предали все боги, духи степи и ближайшая гитара. Собственно, гитару он как раз держал в руках и уныло теребил одну и ту же мелодию.
Брень.
Брень.
Дрынь…
— Не, ну с таким кислым лицом я тебя точно не возьму, — сказал я у него за спиной. — Там все противники вымрут, просто посмотрев на тебя. Ты что, собираешься оставить своих людей без добычи?
Ашик подпрыгнул так, будто его ужалила особо патриотичная змея.
— Твою мать! — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Фух… фух… фух… Я чуть не сдох!
Я хмыкнул. Вот что значит — давно я не подходил к нему со спины. Расслабился молодой хан. Раньше на такое вообще не реагировал, а теперь уже пугается, как приличный человек.
— Расслабился ты, молодой, — сказал я. — Но ничего. Сейчас поведёшь ханство в бой, обматереешь. Может, даже усы нормально расти начнут и бородка станет погуще.
Ашик посмотрел на меня с тоской человека, которого только что лишили всех надежд на спокойную жизнь.
— Можно я лучше на концерт? — спросил он. — Александр, ну честно. Давай ты сам их поведешь. Или я назначу замов. Штук пятьсот хватит. Хотя нет, давай лучше тысячу. Ты же знаешь, моё слово здесь закон. Я сказал — они сделали.
Он говорил это с такой надеждой, будто у него действительно был хоть малейший шанс выкрутиться.
Но нет, шанса не было.
— Увы, мой молодой вассал, — покачал я головой. — Конь и седло зовут.
Ашик тяжело вздохнул, потом еще раз. И ещё. При этом он не забывал поглядывать на меня, словно пытался найти во мне хотя бы крупицу милосердия.
Милосердия не было.
— Увы-увы, — повторил я. — Готовь всех. Через час выходим.
Ашик поднялся с таким видом, будто его отправляли не на великую войну, а на родительское собрание, где он заранее виноват. Уже на выходе он ещё несколько раз обернулся, надеясь, видимо, что я передумаю.
Я не передумал. Когда молодой хан покинул шатёр, рядом почти сразу появился Дорничев, полностью в своём амплуа. Небритый, кажется, даже уставший, в домашнем халате и розовых тапочках с ушками. При этом в руках он держал маленькую мисочку, где лежала пюрешка и, судя по запаху, котлетка. Замечательный набор!
— Ты уверен в своём решении? — только и спросил он.
Я, в принципе, предполагал, что этот разговор будет. Думал, придётся его уламывать, объяснять, доказывать, почему нам нужно открыть проход именно через его канал. Всё-таки я мог провести не такое уж большое количество людей, а вот вместе мы вполне могли позволить себе куда больше. Особенно с учётом того, что Многомерная уже вмешала свои нити в Землю и открыла кое-какие каналы, которые при правильном подходе можно было использовать.
— Уверен, уверен, — кивнул я. — А потому давай уже…
Договорить я не успел.
— Хорошо, — перебил меня Дорничев. — Раз уверен, то мне тоже всё равно. Пошли работать.
И тут я немного прихренел. Дорничев не спорил и не отговаривал меня. Не начинал рассказывать, почему это плохая идея, почему я опять лезу туда, куда нормальные люди не лезут, и почему в следующий раз он обязательно поставит на мне табличку «не выпускать без присмотра».
Я медленно потянулся к клинку. Дорничев прищурился.
— Ты это чего делаешь? — он посмотрел на меня поверх миски.
— Ну как чего? Собираюсь убить двойника, а потом узнать, где он держит моего настоящего друга-Ликвидатора.
Дорничев несколько секунд молча смотрел на меня, потом устало прикрыл глаза.
— Почему двойника?
— Потому что настоящий Дорничев сейчас бы спорил, отговаривал и рассказывал, что я опять собираюсь устроить катастрофу регионального масштаба. А ты сразу согласился. Странно же.
Он хмыкнул и отмахнулся от меня ложкой.
— Знаешь, как-то уже пофиг. Делай что хочешь.
— Всё хуже, чем я думал, — пробормотал я. — Двойник ещё и наглый.
— Я понял одну простую вещь, — Дорничев тяжело вздохнул. — Чем больше я тебя отговариваю, тем больше времени трачу впустую. Зря. Понимаешь? А у меня, между прочим, дела важные. Зачем мне терять на это своё время? Оно тоже имеет цену.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Ладно, я понял. У тебя что-то случилось. Не хочешь поделиться?
Кажется, я попал прямо в точку. Дорничев ещё тяжелее вздохнул, прошёл к креслу, где совсем недавно страдал Ашик, и опустился в него так, будто его придавило не усталостью, а настоящей бедой. Плечи опустились, взгляд потяжелел, а миску с пюрешкой он поставил себе на колени с такой осторожностью, словно держал в руках доказательство гибели цивилизации.
— Прикинь, — сказал он мрачно. — Два урожая картофеля подряд выходят не такими.
Он произнёс это с абсолютно серьёзным лицом. Я даже не сразу нашёлся, что ответить.
— Эм… ты сейчас серьёзно? — уточнил я на всякий случай.
Дорничев молча кивнул, затем протянул мне миску.
— Попробуй. Сам поймёшь.
Ну, а я что? Взял миску, щедро зачерпнул себе картошечки, не забыл отщипнуть кусочек котлетки и отправил всё это в рот, а затем зажмурился от удовольствия. Блаженного и прекрасного, почти духовного удовольствия.
— Вот видишь, — тяжело вздохнул Дорничев. — Не то…
Я посмотрел на него, потом на миску, потом снова на него и понял, что вообще не понимаю, о чём он говорит. Картошка была замечательная, котлетка тоже. Всё как раньше, может, даже лучше. Но, кажется, у каждого великого человека должны быть свои тараканы. У Дорничева они, видимо, жили в картофельном поле и носили розовые тапочки с ушками.