Страница 29 из 80
Были и те, кому вообще плевать было на Скульптора и его цели. Наёмники, тёмные сущности, некроманты, торговцы запретными артефактами, падальщики, просто сильные безумцы, которым стало интересно, что именно происходит вокруг этой планеты. Честно говоря, кого там только не было. Кодекс показывал обрывки лиц, силуэтов, знаков давно исчезнувших орденов и гербов домов, которые, по всем известным данным, должны были уже несколько сотен лет как перестать существовать.
Однако сильнее всего Первого бесил совсем другой вопрос.
— Почему они могут туда ходить, а Охотники нет? — наконец рявкнул он, обводя Совет тяжёлым взглядом. — И почему сам баланс работает настолько криво, что позволяет им спокойно лезть к нашему брату, а нам предлагает стоять в стороне и наблюдать?
Несколько секунд в Зале Советов стояла тишина. Не потому, что никто не хотел отвечать, а потому, что вопрос был слишком правильным. Каждый из собравшихся уже задавал его себе. Просто Первый произнёс вслух то, что остальные предпочитали пока не формулировать.
— Они не проходят теми путями, которыми пытались пройти мы, — наконец спокойно сказал один из Старейшин. Его голос не был громким, но в наступившей тишине прозвучал отчетливо. — Тёмные тропы. Старые проходы, обходные маршруты, привязанные не к обычному пространству, а к чужим договорам, следам силы, смерти и иным вещам, с которыми Орден предпочитает не работать.
Первый медленно повернул голову в его сторону.
— И ты хочешь сказать, что у них просто есть лазейка? А мы до сих пор их не нашли? — это и бесило все Первого.
— Не одна, — кивнул Старейшина. — И, судя по тому, что показывает Кодекс, далеко не все эти пути принадлежат Скульптору. Кто-то открыл их раньше. Кто-то использует их десятилетиями. Возможно, веками. Просто до сих пор никто не собирал их в таком количестве и не пытался протащить через них целые армии.
— Орден знает, что это за тропы? — спросил глава Старейшин.
— Пока нет, — честно ответил тот. — Мы видим следствия, но ещё не понимаем всей системы. Наши аналитики, исследователи и те, кто работает с пространственными техниками, уже заняты этим вопросом. Мы ищем закономерности, пытаемся понять, что служит ключом, какие ограничения есть у этих проходов и почему одних они пропускают, а других — нет.
Первый нахмурился ещё сильнее.
— Значит, пока тёмные спокойно ходят туда-сюда, мы можем лишь искать закономерности?
— Пока что — да, — не стал спорить Старейшина. — Но это не значит, что мы совсем бессильны. Каждый такой переход оставляет след. Не тот, который можно заметить обычными способами, но след остается. И чем чаще они пользуются своими тропами, тем больше материала у нас появляется.
— Замечательно, — сухо произнес Первый. — Но при этом всем мы еще не можем туда попасть.
— Примерно так, — осторожно подтвердил Глава Старейшин.
Первый несколько секунд молчал, глядя на Стеллу Ордена. Его раздражало всё: то, что Сандр находился там почти один, то, что враги собирались вокруг него со всех сторон, то, что Орден снова был вынужден ждать, пока кто-то найдет правильный путь.
Но хуже всего было другое.
Кодекс показывал ему, что Сандр не просит помощи. Он, не обращается к нему за помощью. Он просто справляется сам. И это бесило Первого, ведь целый Орден простаивает. И ладно вначале было несколько сильных врагов, так теперь уже и падальщики собираются. Такими темпами туда только ленивый не придет.
Первый Охотник ещё несколько секунд смотрел на Старейшинов, словно давая им возможность самим додумать то, к чему он вёл весь разговор. Затем медленно выпрямился и положил ладонь на край Скрижали.
— Значит, так, — произнес он уже спокойнее. — Если тёмные используют пути, которыми Охотники не могут и не должны ходить, я с этим согласен. Тёмные тропы, договоры с тем, с чем нормальному человеку лучше вообще не связываться, лазейки через смерть, чужую волю и прочую грязь. Мы не будем уподобляться им.
Он обвел взглядом зал и чуть усмехнулся.
— Но это не означает, что мы обязаны сидеть на месте.
В Зале Советов стало тихо.
— Недавно мы виделись с Сандром, немного помогли ему, оценили обстановку и вернулись обратно. Тогда этого было достаточно. Сейчас — уже нет. Они решили, что он один. Что где бы он ни находился, можно собрать вокруг него побольше падали, привести тёмных богов, нежить, наемников и прочих желающих заработать на его смерти, а потом спокойно смотреть, что из этого выйдет.
Первый чуть сильнее сжал пальцы.
— Они забыли одну простую вещь. Сандр не один, где бы он ни находился.
Глава Старейшин нахмурился.
— Что именно ты предлагаешь?
— Поднять Орден, — без паузы ответил Первый. — Не отдельных братьев. Не несколько боевых групп. Весь Орден.
Он сделал короткую паузу, после чего произнес:
— Мы вступаем в новую войну.
По залу прокатился тяжелый гул. Кто-то выдохнул, кто-то качнул головой, а Старый Орланд, напротив, замер с таким видом, будто именно этого и ждал весь день.
— Паракартис, — продолжил Первый. — Мир богов Смерти. Которые, по какой-то неведомой мне причине, почти полностью присоединились к Скульптору. Там находятся старейшие кланы Смерти, которые уже присоединились к этой войне и стягивают силы к Земле. Они поставляют армии, артефакты, специалистов по тёмным тропам, а кое-кто лично участвует в осаде. Они считают, что смогут вести войну против нашего брата чужими руками и не получить ответного удара.
Он медленно покачал головой.
— Но они ошибаются.
Несколько Старейшин переглянулись. Один из них, седой мужчина с перевязанной кистью, первым нарушил тишину:
— Ты предлагаешь вторгнуться в Паракартис и ударить по божественным кланам на их территории?
— Предлагаю уничтожить тех, кто уже сделал выбор, — ответил Первый. — Не всех подряд. Не мирных жителей, не тех, кто предпочёл остаться в стороне. Только тех, кто направил против Земли свои силы и решил, что участие в чужой войне останется для него безнаказанным.
— А Сандр? — осторожно спросил Глава Совета. — Он просил об этом?
Первый посмотрел на него так, что тот сразу понял: вопрос был неудачным.
— Нет. И я не собираюсь ждать, пока он попросит. Ему может не требоваться помощь. Он может вообще не хотеть, чтобы Орден вмешивался. Но речь не о спасательной операции и не о том, чтобы прийти к нему, похлопать по плечу и сказать, что мы рядом.
Первый выдохнул, и в голосе впервые за всё время прозвучала настоящая злость.