Страница 52 из 105
– Просто я очень устала.
– Тебе грустно?
Элин кивает:
– Да.
Алиса делает глубокий вдох и снова берет меню.
– Я знаю, что тебе нужно, – улыбается она и показывает пальцем строчку.
Элин наклоняется.
– «Чоколати», – читает она.
– Это нечто совершенно потрясающее! С шоколадным мороженым, сливочной помадкой и кусочками шоколада. Вот увидишь, тебе понравится.
Осторожная улыбка трогает губы Элин.
– Что ж, тогда закажем его. Шоколад всегда действует безотказно, – говорит она и закусывает губу.
– Может быть, вам с папой уже пора наладить отношения, как ты думаешь?
– Не знаю, прямо сейчас я ничего не соображаю. – На глаза Элин снова наворачиваются слезы.
– Тогда поговорим о чем-нибудь другом. Можешь мне рассказать что-нибудь о своем детстве? Я бы с удовольствием послушала.
Элин зажмуривается, но Алиса не замечает этого и продолжает сыпать вопросами:
– Почему тебе так трудно рассказать? Я не понимаю. Это же так просто. Каким ты была ребенком? Примерной девочкой или озорницей? У тебя были домашние животные?
– Да. – Элин поднимает голову и энергично кивает, услышав последний вопрос.
– Правда? Какие же?
– Собака. У нас была собака. Бордер-колли, черно-белой масти.
– Прямо в городе? А разве это не одна из тех пастушьих собак, которые должны бегать вокруг овец и сторожить их?
Элин кивает:
– Верно, так оно и было. Она носилась по полям, словно молния. У нее это лучше всего получалось.
– А я думала, что тебе не нравятся собаки, ты же обычно всегда жалуешься, когда они лают.
Элин смеется:
– Да, если читать собаками эти тявкающие, избалованные комочки шерсти, которые буквально заполонили собой город. Вот их я действительно не выношу.
– Но ведь твой пес тоже жил в городе?
Элин делает вид, что не услышала вопроса. Она снова сует ложку в чашку с кофе, но там уже нет пены, чтобы на ней можно было что-нибудь нарисовать.
– Бланка, ее звали Бланка, и она была добрейшей собакой на свете. Она часто спала, положив голову мне на подушку.
– Что? Ты разрешала ей спать в твоей постели? Фу, какая гадость. – Алису аж передернуло.
– Да, наверное. Зато тепло и уютно. Еще у меня была кошка, моя собственная. Ее звали Крошка.
– Как крошка хлеба? Забавно. А помнишь, что ты сказала мне, когда я была маленькой и хотела котенка?
Элин качает головой:
– Нет, честно говоря, не помню.
– Что лучше вообще отказаться от животных, потому что это очень печально, когда они умирают. Странно такое говорить детям, должно быть именно поэтому я и запомнила твои слова навсегда.
– Но ведь так оно и есть?
– Что именно? Хочешь сказать, что людям вообще стоит отказаться от любви? Потому что рано или поздно все равно все умрут или исчезнут?