Резонанс

Майк продолжает, тише теперь. — Они отпустили меня. Я свободен от них. Но Джуд… он ушёл, чтобы защитить нас, даже если это не кажется таким. Потому что они без колебаний убили бы любого из нас. Возможно, не Нолан, но Алексей — точно. Поэтому он не хотел, чтобы ты знала о нём. Он боялся, что тот узнает о тебе.

Моё сердце болезненно сбивается с ритма. — Нет, — выдыхаю я. — Нет, это не — он бы не —

— Он сделал это, — говорит Майк. — Ради нас. Ради тебя.

Я прижимаю руку к груди, будто могу физически удержать своё сердце от падения, глупая вещь. Убийства. Русские криминальные авторитеты. Тайны настолько тяжёлые, что раздавили его под своим весом. Джуд ушёл не потому, что хотел. Он ушёл, потому что думал, что это единственный способ выжить.

Майк колеблется, затем добавляет: — Есть ещё кое-что.

Я смотрю на него, в животе разрастается ужас.

— Сегодня утром вышло объявление, — говорит он. — Dissonance официально распались.

Я прищуриваюсь. — Что?

— Весь день принимал звонки, — продолжает он. — Финник. Ками. Они в полном замешательстве. Никто не знает, что происходит.

Группа исчезла.

Джуд исчез.

Я откидываюсь и смотрю в потолок, слёзы бесшумно стекают в волосы. Мерзкие когти тревоги снова пробираются в грудь, даже сквозь лекарства. — Хизер, можешь позвать медсестру? Мне нужны лекарства. Сейчас.

Хизер сразу же кивает и встаёт, оставляя нас с Майком наедине.

— Мне так жаль, Эмма, — шепчет он.

Я смотрю на него, рука всё ещё на груди, пытаясь сдержать демона, бьющегося под рёбрами. Я люблю Майка, но сейчас я его тоже ненавижу.

— Он любит тебя больше всего на свете. Ты должна это знать. В другой жизни, он говорил, всё было бы иначе.

Я закусываю щёку изнутри как раз в тот момент, когда Хизер возвращается с медсестрой. Майк откидывается на подушки и закрывает глаза. Как бы я ни злилась, я понимаю, что он тоже только что потерял своего лучшего друга. Но, чёрт возьми, почему он не сказал мне? Почему он не сделал больше?

Я стою на своей кухне, солнечный свет заливает комнату через окно и прогревает стойки. Из телефона тихо играет музыка, пока я заканчиваю вытирать последнюю посуду.

Джуд появляется из-за угла, его ореховые глаза загораются, когда они останавливаются на мне. Он сразу пересекает комнату и притягивает меня в крепкие объятия, сжимая так сильно, что я издаю маленький вскрик.

— Ты дома, — говорю я ему в грудь. — Я так по тебе скучала.

Он улыбается. — Я тоже скучал. Как мои девочки?

Прежде чем я успеваю ответить, из гостиной доносится пронзительный голосок. — Папа!

Мы поворачиваемся вместе, когда наша черноволосая маленькая девочка бежит к нам, раскинув руки.

— Вот она! — Джуд опускается на колени как раз вовремя, чтобы поймать её, когда она прыгает в его объятия.

В груди теплеет, когда я смотрю на них. Я поворачиваюсь к стойке, чтобы протереть её, прежде чем чьи-то руки обхватывают меня за талию сзади, его подбородок ложится на моё плечо. Когда я опускаю взгляд, следов от уколов на его руках нет. Я вздыхаю, закрывая глаза, наслаждаясь его теплом. Любовь всей моей жизни. Мой муж.

Но прежде чем я успеваю повернуться в его объятиях, чтобы украсть поцелуй, он кашляет, внезапно отшатываясь от меня.

— Эй, — я тянусь к нему, пальцы касаются его запястья —

Холодное.

Я отдёргиваю руку. — Джуд?

Он не смотрит на меня. Вместо этого его взгляд уходит куда-то за моё плечо. Он расфокусирован, будто он прислушивается к кому-то или чему-то, чего я не слышу. Музыка из телефона искажается. — Тебя здесь не должно быть, — вдруг говорит он.

У меня падает желудок. — Что ты имеешь в виду? Это наша кухня. Мы здесь живём.

Его глаза наконец встречаются с моими, но теперь они тёмные. Пустые. Ушедшие.

— Почему ты не дала мне уйти? — тихо спрашивает он. — Мы оба знаем, что нам было бы лучше друг без друга.

Паника подкрадывается. — Ты меня пугаешь.

Он выдыхает и потирает руки. Я быстро замечаю, что он пытается что-то стереть. Именно тогда я вижу тёмные пятна, размазанные по его ладоням.

Кровь.

— Нет, — шепчу я, отступая. — Нет, нет —

Он шагает ко мне. Пол слишком громко скрипит под его ногами. Свет мерцает. Края комнаты размываются, будто мир рушится. Его руки внезапно покрыты кровавыми следами от уколов. Его лицо расцветает порезами и синяками. — Я сделал это, чтобы ты была в безопасности, — говорит он. — Ты всегда, блядь, разрушаешь мою жизнь, когда приходишь искать меня.

— Я ничего не разрушала, — кричу я. — Ты бросил меня. Снова.

Его лицо напрягается, боль пробивается сквозь оцепенение. — Я должен был, — говорит он. — И ты не можешь спасти меня. Не от этого.

Я всё равно тянусь к нему. Мои руки проходят сквозь его грудь.

Он исчез.

Кухня рушится вокруг меня — стойки растворяются, солнечный свет угасает. Музыка резко обрывается, оставляя высокий, звенящий тишину.

— Джуд! — кричу я, бросаясь к входной двери, будто он снова вышел. Затем пол уходит у меня из-под ног.

Я просыпаюсь с хрипом, моё тело резко дёргается на больничной койке. Сердце бьётся о рёбра, будто пытается вырваться. Руки вцепляются в простыни, дыхание слишком частое. Я моргаю несколько раз, оглядываясь и видя, что я всё ещё в больнице, а Майк и Хизер спят на своей раскладушке.

Ты не можешь спасти меня.

Я зажмуриваю глаза, слёзы текут по щекам. Плечи трясутся от беззвучных рыданий, я стараюсь не разбудить их.