Резонанс

Глава 19

ЭММА ИСТОН

Проходит пара недель, а по сути ничего не меняется. В этом вся ужасная, глупая, жестокая правда. Я так и не распаковала вещи, и с каждым днём я всё сильнее грызу ногти. Идиотская привычка, от которой я, казалось, навсегда избавилась. Видимо, нет.

На днях был мой день рождения, и Хизер постаралась сделать его максимально особенным. Она испекла для меня красивый торт, хотя Адела закатила глаза и заметила, что могла бы заказать десерт у одного из лучших кондитеров Нью-Йорка. Хизер, мягко говоря, пришла в ужас. Торт был восхитительным. И я люблю свою лучшую подругу.

Рэйф и Адела продолжают действовать в своём темпе — встречи, звонки. Империи не спешат только потому, что мне страшно, я это понимаю. Но я схожу с ума. Я стараюсь не спрашивать, когда мы уезжаем. Они чётко дали понять, что хотят помочь, так что я пытаюсь быть понимающей.

Майк развалился на кровати, листая телефон. Хизер сидит на полу, прислонившись спиной к комоду, и тщательно чистит пистолет, который Адела попросила её привести в порядок. Хизер не боится оружия. Она много стреляла в тире с отцом. Она чувствует себя с ним куда увереннее, чем я. А я в этом мире — как беззащитный оленёнок.

— Так ты пол прогрызёшь, — говорит Майк, не поднимая глаз.

— Я не хожу туда-сюда, — отвечаю я, мгновенно замирая.

Хизер фыркает:

— Ты остановилась, потому что он тебя раскусил. Это всё равно считается.

Я падаю на кровать рядом с ногами Майка и скрещиваю руки на груди. Нога начинает дёргаться сама по себе. Я замечаю это только тогда, когда Хизер поднимает взгляд.

— Если ты ещё сильнее расшатаешь комнату, — говорит она, — Рэйф почувствует это у себя в кабинете.

— Отлично, — бурчу я. — Может, тогда он вспомнит, что я существую.

Майк наконец поднимает глаза и внимательно смотрит на меня. Его голос смягчается:

— Я тоже нервничаю. Последние две недели здесь как-то странно — просто существовать. Я понимаю. Но они готовят для нас почву, они даже начали отслеживать перемещения Нолана, по крайней мере. — Он вздыхает. — Я слежу за Инстаграмом Адрианы, так что знаю — он ещё жив. Он мелькает в её сторис и всё такое.

Мои кулаки сжимаются.

— Я готова действовать.

Хизер с ловким движением вставляет магазин на место.

— Быть готовой — не значит быть главной. Рук говорил тебе, что Рэйф — не шутка. Не выводи его из себя. Он и Адела приняли нас, они готовы помочь. А я, не знаю как ты, но видеть его в гневе совсем не хочу.

— Я знаю, — резко бросаю я, затем вздыхаю. — Прости. Я знаю.

Она бросает на меня взгляд, который означает: «не срывайся в штопор», и откладывает пистолет в сторону.

— Хочешь правду?

— Нет, — отвечаю я мгновенно.

Майк усмехается:

— Поздно.

Хизер пожимает плечами:

— Если Рэйф говорит, что мы скоро уезжаем, значит, мы скоро уезжаем. Нам нужно ему доверять.

— Я понимаю, — говорю я, раздражённая до предела. — Но если Джуд умрёт, пока мы просто сидим здесь, я никогда себе не прощу, что не попыталась ускорить этот проклятый процесс.

Прежде чем они успевают ответить, в дверях появляется Рэйф — будто его призвало одно лишь напряжение. Я напрягаюсь, не зная, слышали ли они нас. Адела стоит чуть позади — спокойная, собранная, что-то проверяет в телефоне.

— Мы уезжаем завтра, — буднично говорит Рэйф.

У меня падает сердце. Сначала накатывает облегчение, но тут же сворачивается в тошноту.

— Завтра, — повторяю я, просто чтобы услышать это вслух.

Адела кивает:

— Рано утром.

Майк выпрямляется, мгновенно переходя в боевой режим. Хизер вскакивает через секунду.

Я остаюсь сидеть.

Тишина затягивается настолько, что Рэйф наконец переводит всё внимание на меня. Он слегка наклоняет голову, оценивая.

— У тебя такой вид, будто ты сейчас сорвёшься с места, — говорит он.

— Нет, — быстро отвечаю я. А затем, не сдержавшись: — Просто... мы готовы? К Алексею? Ко всему этому?

Адела издаёт короткий смешок, прежде чем сдержаться. Рэйф даже не пытается. Они смеются так, будто я рассказала анекдот, и по моей спине пробегает холодок.

Рэйф подходит ближе с улыбкой.

— Эмма, — говорит он, голос всё так же спокоен. — Я понимаю, что ты извелась.

Я неловко ёрзаю под его ледяным взглядом.

Он наклоняет голову, разглядывая меня, как хищник.

— Шантаж Нолана уничтожен.

В комнате повисает тишина.

У меня отвисает челюсть. Майк вздрагивает и мгновенно выпрямляется. Хизер резко вдыхает. Я понимаю, что мы все уже стоим на ногах.

— Ч-что? — выдавливаю я.

Рэйф усмехается:

— Адела задействовала кое-какие ресурсы в своей фирме. Мы отследили их. Мы точно знаем, где они находятся. Это часть того, чем мы занимались всё это время.

По моим щекам текут слёзы.

— Чёрт возьми, это просто невероятно, — восклицает Майк, и у него тоже блестят глаза. — Вы можете узнать, у кого ещё могут быть эти файлы?

Рэйф скрещивает руки на груди и кивает:

— Файлы хранятся ещё в двух местах. Оба — в Москве.

От этих слов у меня скручивает живот.

— Можно выяснить, у кого?

Адела выступает вперёд:

— Работаем над этим, дорогая. Предполагаю, что один из них — Алексей, а второй — кто-то, кто хранит их скорее для подстраховки. На случай, если Джуд в приступе ярости убьёт Алексея, но всё равно потеряет всё. Это очень распространённая практика.

— Хорошо, — киваю я, обхватывая себя руками. Всё тело трясётся — наверное, от адреналина.

— Я заказала нам ужин на сегодня, — буднично говорит Адела. — Не было настроения возиться с посудой. Еда уже в пути, так что спускайтесь, и по прибытии мы обсудим кое-какие организационные вопросы. Нико и Киран тоже присоединятся к нам. Убедитесь, что всё упаковано. Сегодня вечером нам нужно разобраться ещё с одним делом. Но завтра в пять утра мы уезжаем.

Мы все хором говорим: «Хорошо». Я не могу не заметить, с какой уверенностью они идут рядом друг с другом. От них исходит власть, которую я никогда не чувствовала и не видела раньше. Мне любопытно узнать о них больше, даже если они меня немного пугают. Я чувствую, что было бы глупо их не бояться.

— Эмма, кажется, мы всё собрали, — говорит Хизер с кровати, где она уютно устроилась рядом с Майком. — Мы готовы. Расслабься.

Я останавливаюсь и вздыхаю, нервно проводя рукой по волосам.

— Ты приняла лекарство? Если тебе нужно было — ничего страшного, — тихо спрашивает она, скользя взглядом по моему лицу.