Реквием

Глава 26

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Продуктовый магазин кажется громче и раздражающе более назойливым, чем должен быть. Звук люминесцентных ламп давит на череп, а скрип тележек, волочащихся по полу, заставляет меня хотеть разбить чью-то голову о бетон. Голоса проносятся мимо на русском, слова, которые я понимаю лишь наполовину, но мой мозг всё равно пытается ухватиться за всё это по какой-то причине.

Даже зная, что никто не смотрит на меня, мои плечи остаются напряжёнными, когда я иду рядом с Рэйфом, руки висят по бокам, потому что я не совсем уверен, что с ними делать. Эти руки были ответственны за столько разрушений за эти годы. Так что странно, когда они просто… существуют без этого.

Он движется по проходам с лёгкостью, едва задерживаясь, прежде чем взять то, что ему нужно. Этот человек впечатляет — спокойный, эффективный, свободно говорящий на языке мира, который всё ещё кажется мне недосягаемым.

Я следую за ним, замечая взгляды нескольких улыбающихся женщин, проходящих мимо, которые, кажется, находят нас привлекательными. Но даже это кажется странным. Если бы вы только знали, какие мы монстры.

Я медленно выдыхаю через нос и раз сжимаю пальцы по бокам, заземляясь. Я никогда не чувствовал себя таким неуместным. Вспышка воспоминания проносится в моём сознании — Алексей избивает меня до полусмерти за последнее наказание. То, после которого я едва помнил своё существование. Мои мышцы напрягаются и дрожат, когда я думаю о том, как он душил меня, прикованного к тому стулу. Он душил, пока я почти не умер, затем позволял мне дышать. Он вымещал на мне свою злость такими жестокими способами, что каждый раз, когда он бил, бил током, резал, это было наполнено такой ненавистью.

Я хрущу шеей, пытаясь прогнать воспоминания.

Рэйф смотрит на меня краем глаза, бросая что-то в тележку. — Ты очень громко думаешь, — бормочет он.

Я фыркаю, потирая затылок. — Просто… перевариваю. Я не чувствую себя… собой.

— Опасное занятие, — сухо отвечает он. Затем, после паузы, тише: — Учитывая то, что с тобой сделали, я не удивлён. Это займёт время. — Он похлопывает меня по плечу, и в этом есть что-то неожиданно искреннее.

Я почти улыбаюсь в ответ. Мой взгляд снова скользит по полкам и людям, движущимся вокруг них. Жизнь продолжается вокруг нас, будто ничего не останавливалось.

А затем, как всегда, голос Алексея вкрадывается.

«Тебе не нужно больше чувствовать».

Мои пальцы дёргаются.

На полсекунды пол подо мной будто смещается, и я готов провалиться обратно в то место, где всё решается за меня до того, как я успеваю подумать—

Но на этот раз я ловлю это.

Не после. Не когда я уже тону. Прямо здесь, на краю.

Я медленно выдыхаю, напоминая себе, что ничто из этого не является угрозой для меня сейчас. Никаких оков, впивающихся в запястья, стирающих кожу. Никакого голоса, заставляющего меня быть тем, кем я не являюсь.

— Нет, — шепчу я под нос.

Рэйф не спрашивает, чему я отвечаю. Он просто продолжает идти.

Я слегка поворачиваюсь, проверяя её бездумно.

Помоги, детка, я не хочу снова тонуть.

Эмма в нескольких шагах позади, стоит в конце прохода, её пальцы касаются пачки рамёна, будто это гораздо серьёзнее, чем есть на самом деле.

Усмешка трогает мои губы, когда я двигаюсь к ней, заставляя тревогу уйти вниз. — Рамён? Серьёзно? Ты это делаешь?

Она фыркает, игриво ударяя меня по руке. Её кожа всё ещё слегка раскраснелась после того, как я трахал её около десяти минут назад. — Ты знаешь, что Майк отрубил бы нам голову, если бы мы не привезли это.

Настоящая улыбка расплывается по моему лицу, когда я смотрю, как она выбирает между брендами, будто это действительно имеет значение. Это такая маленькая, обычная вещь — и она не должна казаться такой значимой, но так и есть. Потому что я здесь для этого. Потому что я почти не был.

Когда она снова поднимает на меня взгляд, что-то во мне замирает. Моё горло сжимается, когда я держу её взгляд дольше, чем мог бы вчера. Дольше, чем думал, что смогу. И ничего не происходит. Ничто не пытается пробиться обратно. Нет боли, искажения или голоса, искажающего то, что я чувствую, во что-то другое.

Это просто… она.

Единственная женщина, которую я когда-либо любил. Та, которая уже должна была быть моей женой. Та, которая должна была любить нашего ребёнка вместо того, чтобы бороться, чтобы вытащить меня с края смерти. Мысль тихо проскальзывает.

Возможно, я не просто то, что со мной сделали. Возможно, я могу быть чем-то большим. Для неё.

Эмма улыбается мне тогда, так мягко и красиво. Она всегда умела читать меня слишком хорошо. Раньше это раздражало. Теперь это просто чувствуется так, будто мы предназначены любить друг друга. Возможно, именно так я нахожу путь обратно, потому что я думал, что умру.

Я почти умер.

Моё сердце пропускает удар, когда ещё одно воспоминание врезается в меня. Стекло, прижатое к горлу, его край режет достаточно, чтобы обещать освобождение. Моё тело реагирует до того, как разум успевает полностью туда уйти — маленькое вздрагивание, которое я не могу остановить.

Если бы Адриана не—

Я обрываю это. Я не могу туда идти. Я не могу ненавидеть себя за то, что почти покончил со всем прямо там. Вместо этого я тянусь к руке Эммы, переплетая наши пальцы, когда она бросает рамён в тележку Рэйфа.

— Я в порядке, — говорю я, больше себе, чем кому-то ещё. Даже если я искренне не уверен, как я когда-либо смогу избавиться от этих воспоминаний. Я держу её руку чуть крепче, и она сжимает в ответ. Мои глаза внезапно горят, поэтому я смотрю через плечо, чтобы она не видела. Я не тот человек, в которого она когда-то влюбилась. И я не знаю, будет ли она всё ещё любить меня после всего этого. Но я надеюсь.

Мы наконец возвращаемся в домик, и я чувствую, что могу снова дышать.

— Мы вернулись! — зовёт Эмма, входя, и поднимает пакет. — И я принесла рамён.

Майк смотрит на неё, и вместо ожидаемого счастливого выражения на его лице — беспокойство.

О, блядь.

Адела даже не приветствует нас. Она уже наполовину повернулась к ноутбуку, её пальцы зависли над клавишами, будто она решает, как сказать то, что нам не понравится.

Нико прислонился к стойке, руки скрещены, челюсть сжата. Киран рядом с ним, смотрит в пол. Хизер и Адриана на диване, выглядят некомфортно.

Рэйф ставит последний пакет. — Что случилось? — спрашивает он.

Адела смотрит на меня, затем обратно на экран. — Алексей отправил ещё кое-что.

У меня падает желудок до того, как она заканчивает предложение.