Реквием

Глава 21

ЭММА ИСТОН

На секунду я просто стою. А затем всё обрушивается сразу.

Я убираю руку и заставляю себя двигаться, шаг за шагом, пока коридор не уступает место гостиной подвала. Рэйф сосредоточен на мониторах с пустым выражением. Хизер стоит рядом, руки плотно обхватывают её, а Майк проходит мимо меня, уже глядя на экраны до того, как я успеваю заговорить.

Я ничего не говорю. Не думаю, что могу. Я просто следую за их взглядом, чтобы увидеть его.

Джуд сидит на полу у кровати, локти на коленях, голова опущена, будто тяжесть всего наконец придавила его вниз. Его плечи двигаются, сначала едва заметно, затем более отчётливо, и мне требуется секунда, чтобы понять, что я вижу.

Он плачет.

Моё сердце разрывается. Острая, ноющая боль расцветает прямо в центре груди, заставляя трудно дышать, когда я делаю шаг ближе к мониторам без намерения.

— Эй, — тихо говорит Майк.

Я не смотрю на него. Мои глаза остаются прикованными к экрану, к мужчине, который только что поцеловал меня так, будто голодал по этому… а теперь выглядит так, будто разваливается один на полу. — Я не должна была оставлять его, — шепчу я, мой голос едва держится. — Я должна была остаться. Я должна была…

— Эмма, — мягко говорит Хизер, подходя ближе, её рука находит мою руку. — Дать ему пространство сейчас — это хорошо.

Я качаю головой, даже если слышу её. — Я толкнула его, — говорю я, слова вылетают неровно. — Я заставила его посмотреть на меня. Я продолжала толкать и толкать, и… — Моё дыхание сбивается. — Он вздрогнул. Ты видела это? Он вздрогнул от меня.

Майк медленно выдыхает рядом, проводя рукой по волосам, глядя на экран. Его челюсть сжата, но голос ровный, когда он говорит. — После всего этого он всё равно поцеловал тебя.

Я проглатываю ком в горле.

— Он не причинил тебе боль, — добавляет Майк тише. — Это огромно, Эм. Ты знаешь это.

Я знаю. Но это не облегчает наблюдение. На мониторе Джуд трёт лицо, будто пытается собрать себя обратно, но его плечи всё ещё достаточно трясутся, чтобы выдать его.

Я чувствую присутствие Рэйфа рядом. — Это не неудача, — спокойно говорит он.

— Чувствуется как неудача, — шепчу я.

— Это не так, — отвечает он так же ровно. — Этот человек внутри только что пережил прямой триггер, сохранил достаточно контроля, чтобы не причинить тебе боль, а затем удалился от ситуации до эскалации. Ты позволяешь эмоциям управлять тобой, дорогой терапевт. Возьми себя в руки.

Я моргаю, зрение расплывается. — Он плачет.

— Да, — говорит Рэйф. — Потому что он осознаёт. Он знает, что почти сделал и чего хочет вместо этого. Этот конфликт — то место, где живёт восстановление. Это уродливо и больно. Но это необходимо.

В груди сжимается, когда я снова смотрю на экран. — Он думает, что причинит нам боль, — шепчу я. — Я вижу это. Он уже решил.

Голова Майка опускается, его голос грубый, когда он отвечает: — Ага. Я знаю.

Рука Хизер мягко сжимает мою руку. — Мы просто будем продолжать с ним. Если кто и сможет это сделать, так это вы.

Майк улыбается и нежно целует её.

Я делаю дрожащий выдох, мои глаза никогда не покидают монитор. — Я зайду снова завтра.

День тянется после поцелуя, и я не могу сосредоточиться ни на чём другом. Всё, о чём я могу думать, — тот момент… и как близко мы к тому, чтобы вернуть его. Техническая команда продолжала работать, описывая всё по пути, даже если я не могла полностью это понять.

— Теперь мы видим больше, — сказала мне Адела раньше. — Но это как смотреть сквозь стекло, которое мы не можем разбить. Это, блядь, раздражает. Каждый раз, когда мы приближаемся, система напоминает нам, насколько всё может быть плохо, если мы коснёмся не того.

Майк, Хизер, Адриана и я проверяли мониторы несколько раз, чтобы убедиться, что с Джудом всё в порядке. И, к счастью, так и было. К тому времени, как небо снаружи становится полностью чёрным, я оказываюсь в комнате Хизер, пока Майк даёт Джуду последнюю дозу субоксона за день.

Она сидит скрестив ноги на кровати, волосы собраны в небрежный узел, одеяло на коленях. Лампа рядом заливает всё мягким, золотым светом, от которого моё напряжение тает.

Я сажусь рядом, подтягивая колени, мои пальцы теребят край рукава толстовки.

— Значит, ты попробуешь снова завтра? — спрашивает она, голос мягкий.

Я киваю. — Ага.

Моё горло слегка сжимается, но я пробиваюсь через это. — Сегодня он контролировал себя, что потрясающе. — Я вздыхаю. — Если он хочет быть в ограничениях… мы будем работать с этим.

Хизер изучает меня секунду. — А если ему станет хуже? Более нестабильным?

Я ненавижу вопрос, но его стоит хотя бы признать. Я смотрю на свои руки. — Тогда Майк остаётся ближе. Мы сокращаем время. И… мы не так сильно настаиваем на зрительном контакте.

Она тянется, касаясь пальцами моих. — Ты делаешь это правильно, Эмма.

Я издаю маленький, безрадостный выдох. — Спасибо. Мне никогда не приходилось отменять что-то подобное раньше. В психологии ты изучаешь всякое дикое дерьмо. Но ты не знаешь, придётся ли тебе когда-нибудь использовать это.

Она тихо смеётся, звук затихает, пока мы сидим вместе. — Что ты думаешь об Адриане? — спрашивает она через мгновение.

Я не могу сдержать гримасу, вопрос застаёт меня врасплох. — Я… не знаю, — признаюсь я. Единственное время, когда она действительно разговаривает с кем-то из нас, — это во время ужина, когда мы все собираемся в гостиной и за столом. Она всегда в телефоне, выглядит очень сосредоточенной. Но она ничего не публиковала, так что я не знаю, что она делает. Она вполне может быть призраком, который просто преследует нас всех сейчас, насколько она избегает прямых разговоров.

— Майк сказал мне, что ей тяжело, — шепчет она, вставая, чтобы взять бутылку воды на комоде рядом.

Я пожимаю плечами, удерживаясь от «хорошо». — Представляю. Она многое пережила там. Она травмирована.

Хизер задумывается на мгновение. — Ты всё ещё ненавидишь её?

Я пересаживаюсь, натягивая одеяло, когда устраиваюсь в кровати. — Я хочу. Но не могу, — шепчу я. — Я не прощаю её за то, что она сделала. За то, как она способствовала его ситуации. Но я не… я не ненавижу её. — И именно тогда я осознаю это.

Она кивает, её взгляд устремлён на меня. — Ты лучше меня.