Реквием

Майк поворачивает мой телефон так, чтобы он и Хизер могли видеть экран.

Я не думаю. Я не готовлюсь. Я просто… нажимаю. Сначала экран чёрный. Затем он мерцает, и тёмная бетонная комната появляется в кадре.

— Похоже на подвал, — говорит Хизер.

— О, ты действительно не захочешь это видеть, — предупреждает Адриана.

В груди сжимается, ледяной холод проникает сквозь меня, когда камера стабилизируется. А затем там Джуд, прикованный к стулу, его запястья связаны, голова опущена вперёд. Его волосы влажные, прилипли ко лбу, а грудь поднимается и опускается в диких, поверхностных вздохах.

— Это похоже на видео-версию того, что было в той папке, — шепчет Адела. — Должно быть, это связанный видеофайл, который он отправил в тот момент, когда я наткнулась на эту стену.

На мгновение я не могу двигаться. Я не могу дышать. Я просто смотрю, потому что он выглядит так, будто кто-то взял всё, что делало его тем, кто он есть, и раздавил это. А затем слегка искажённый голос нарушает тишину.

— Давай попробуем снова.

Всё моё тело напрягается. Алексей.

Камера не показывает его, но понятно, что он там, потому что плечи Джуда напрягаются при звуке его голоса. Он шевелится, его голова поднимается достаточно, чтобы показать напряжение в его выражении. Его глаза не открываются полностью, но я вижу осознание. Ужас.

— Внимание, — говорит Алексей.

Джуд не отвечает.

Затем, тише, почти забавно: — Нет? Ничего страшного.

Движение за кадром. А затем мужчина с телефоном входит в кадр. Он похож на того блондина, который стрелял в Адриану во время спасения. Моему мозгу требуется секунда, чтобы обработать то, что я вижу.

Потому что это фото меня.

Моё дыхание сбивается. — Нет… — шепчу я, мои пальцы сжимаются вокруг телефона.

Реакция Джуда мгновенна. Всё его тело напрягается. Его голова дёргается назад, будто его ударили, и резкий вздох вырывается из него. После этого его дыхание остаётся безумным, пока он пытается не смотреть.

— подчиняться, — командует Алексей.

— Подчинись, — бормочет Рэйф, хватая мой телефон из моей дрожащей руки, так как я вот-вот уроню эту чёртову штуку. — Чёрт.

Я поднимаю руку ко рту, моё сердце колотится. Нет.

И как только его глаза падают на моё лицо, треск электричества пронзает комнату, и его тело сводит судорогой. Сдавленный крик вырывается из него, когда ток бьёт, его спина выгибается против оков, каждая мышца его тела сокращается одновременно.

Я почти падаю на колени. — Остановитесь. — Слово вырывается из меня, даже если я знаю, что это не поможет. — Остановитесь…

Но видео продолжает играть в руке Рэйфа. Челюсть Аделы отвисает в ужасе.

Джуд теперь трясётся, его дыхание вырывается резкими, разбитыми вздохами, его голова мечется, будто он пытается уйти от чего-то, что уже внутри него.

— Хороший мальчик, — шепчет Алексей.

Экран с моим лицом пододвигают ближе.

— Снова.

Джуд издаёт звук, которого я никогда не слышала. Он не похож на гнев или страх… он похож на разрушение. — Не надо. — Его голос хриплый, едва слышен. — Не надо, пожалуйста…

Ещё один удар.

Его тело снова дёргается, сильнее на этот раз, крик, который следует, разрывает моё сердце.

— подчиняться, — спокойно повторяет Алексей.

Глаза Джуда зажмуриваются, всё его тело трясётся, его голова слабо качается, будто он пытается отказаться. Но это не имеет значения. Блондин сжимает его челюсть, заставляя его взгляд подняться, чтобы снова посмотреть на моё лицо. На то, что когда-то приносило ему радость. И любовь.

Ещё один треск электричества. Ещё один ужасный звук.

Я не могу дышать. Я не могу, блядь, дышать.

— Понимаешь? — мягко говорит Алексей, почти разговорным тоном. — Как только она выйдет из тебя, тебе не придётся больше этого чувствовать, маленькая рок-звезда.

Я тянусь за своим телефоном обратно к Рэйфу. Я не хочу этого видеть. Но я должна. Джуд теперь плачет, его тело падает вперёд, насколько позволяют оковы, полностью истощённое между ударами. Но они не закончили.

— Снова.

Голова Джуда поднимается, достаточно, чтобы говорить. — Пожалуйста… — шепчет он, его голос разрушен, неузнаваем. — Я сделаю что угодно… пожалуйста, не…

Следующий удар бьёт до того, как он заканчивает. Я вздрагиваю так сильно, что телефон почти выскальзывает из моей руки.

— Остановись, — давится он, слово разбивается, когда его тело снова трясётся. — Блядь…

Видео обрывается, и тишина обрушивается на меня. Моё отражение смотрит на меня с тёмного экрана.

Моё лицо.

То же самое, которое они использовали. То же самое, которое заставило его кричать. Заставило его страдать.

Моя рука летит к грудине, когда что-то между всхлипом и вздохом срывается с моих губ. — О, боже… — Моё зрение мгновенно расплывается. Они превратили меня в то, что сломало его. Я выхожу из видео, мои руки трясутся. Экран мерцает раз, прежде чем вернуться к основному интерфейсу, и именно тогда я вижу таймер, всё ещё отсчитывающий время. Мой пульс ревёт в ушах, когда осознание действительно оседает.

— Это таймер? — спрашивает Майк, его голос становится выше.

Я киваю, слёзы беззвучно скользят по щекам, мой взгляд прикован к цифрам, которые продолжают падать. — Это об — братный отсчёт, — шепчу я, мой голос едва слышен. — Он собирается что-то обнародовать.

— Сколько времени? — резко спрашивает Нико.

— Меньше двух часов теперь, — отвечает Рэйф, его глаза сканируют экран.

Я не отвечаю. Не могу. Потому что под таймером… есть сообщение. У меня падает желудок, когда я читаю его, мои губы приоткрываются.

— Эмма, — говорит Рэйф тише. — Что там написано?

Я тяжело сглатываю, мой голос дрожит, когда я заставляю слова выйти. — «Хочешь увидеть больше?»

Комната замирает.

В груди сжимается, когда мои глаза пробегают по остальному тексту. — «Верни его мне до того, как время истечёт…» — Мой голос срывается, но я продолжаю, потому что должна. — «…или ты сможешь посмотреть остальное вместе со всеми остальными».

Хизер резко вдыхает.

— Грёбаный ублюдок, — ругается Майк, опрокидывая стул. Хизер вздрагивает, когда он с грохотом падает обратно на пол.

Нико наклоняется ближе к экрану, его выражение темнеет. — Он не блефует.

— Нет, — тихо говорит Рэйф. — Он наращивает.