Реквием

Я кричу в грудь Майка, потому что та версия Джуда кажется теперь такой далёкой. — Нет… — выдавливаю я. — Нет, нет…

Руки Майка сразу крепче сжимаются вокруг меня. Но этого недостаточно. Это не останавливает мой разум от того, чтобы показывать разницу. Мальчик на том фото… и мужчина за той дверью, прикованный к кровати…

Мои слёзы текут сильнее, быстрее, пока я не начинаю трястись в руках Майка, полностью разваливаясь. — Я не могу потерять его, — шепчу я, слова выливаются разбитыми и отчаянными. — Не могу. Я не могу…

— Я знаю, — мягко говорит Майк, голос густой от собственных эмоций.

Его руки медленно поднимаются, осторожно беря моё лицо, заставляя смотреть на него. Его глаза красные, челюсть сжата. — Эмма, — тихо говорит он, большие пальцы вытирают мои слёзы, когда новые текут на их место. — Мы можем плакать.

Я тяжело сглатываю, пытаясь дышать через это.

— Мы можем развалиться прямо сейчас, — продолжает он. — Но мы не можем забыть, что мы делаем.

Я всхлипываю, моя грудь сжимается от боли.

— Мы не закончили, — говорит он. — Даже близко. Он всё ещё там. И мы вернём его.

Я качаю головой, мой голос дрожит. — Что, если мы не сможем? Он ненавидит меня. Алексей действительно добился того, чего хотел, блядь.

Майк не колеблется. — Мы сможем.

Уверенность в его голосе не стирает страх, но она немного успокаивает меня. Моя грудь поднимается и опускается, когда я позволяю себе это почувствовать, даже если я ненавижу это. Потому что, если Джуд собирается вернуться… мне нужно быть сильнее этого момента. Сильнее боли. Страха, который пытается поглотить меня целиком.

Я на мгновение прижимаюсь лбом ко лбу Майка, закрывая глаза, пока ещё одна слеза скатывается по щеке. — Прости, — шепчу я.

Он сразу качает головой. — Не надо.

Рука Хизер мягко сжимает моё плечо. Мы сидим там ещё мгновение, втроём переплетённые в горе, решимости и… надежде.