За дверями Стамбула

Глава 8. Прошлое и настоящее

Офис просыпался после выходных дней. Сотрудники сосредоточенно пили кофе, пытаясь побыстрее настроиться на будти и включиться в рабочий процесс. Анна, склонившись над подготовленным концептом, ожидала в конференц-зале, готовая продемонстрировать коллегам свой проект арабской Айя-Софии.

Она пришла на работу раньше всех, можно сказать, еще ночью, но не только для того, чтобы как следует подготовиться к брифингу, но еще и затем, чтобы побыть наедине с собой, вырвавшись из расслабляющей домашней обстановки. В результате все утро она думала не столько о своем проекте и возможной реакции на него заказчиков, сколько об Эндере и своих с ним отношениях.

Несколько часов пронеслись, словно во сне. Анна даже не готовила толком свою речь; окрыленная вчерашним вечером, она была уверена, что сумеет все на свете. Два поцелуя перемешались в ее голове. Первый, с Синаном, оставил после себя горечь и чувство отвращения; второй, с Эндером, словно освободил ее от последствий первого.

Рассматривая какую-то одной ей видимую точку на распечатанном чертеже, она сидела неподвижно и казалась очень маленькой и хрупкой за огромным столом, стоявшим в просторном помещении, однако внутри нее бушевало столько эмоций и жизненных красок, что они без труда могли бы заполнить собой весь этот объем.

До начала встречи с заказчиками оставалось полчаса; полчаса, чтобы подготовиться, или полчаса, чтобы еще раз пережить вчерашний вечер, смакуя каждую деталь и минуту. Обдумать выражение его лица и взгляды, проиграть их в голове, словно любимый фильм, и внимательно рассмотреть их со стороны.

После поцелуя в пустом зрительном зале они несколько часов гуляли по улицам, взявшись за руки, а на каждом углу он прижимал ее к себе и вновь целовал, словно не мог ею насытиться, надышаться. Анна же была абсолютно, невероятно счастлива; все внутри нее ликовало и трепетало.

Стоило ей прикрыть глаза, как она чувствовала его дыхание на губах, его руки на плечах, и какими мягкими, нежными и прохладными ощущались его волосы под ее пальцами.

Он обнимал ее сильно и нежно одновременно; Анну пробирало дрожью от его прикосновений и поцелуев. Она вдыхала его аромат и наслаждалась им, хотела его всем телом, так сильно, что захватывало дух.

Хотя, возможно, ей только казалось, что все мгновения вечера отпечатались в ее воспоминаниях: чувства затуманили ее разум, и она просто наслаждалась моментом, движимая эмоциями и первобытным инстинктом.

Господи, неужели она действительно влюбилась?

Если то прекрасное чувство, которое вспыхивает в ее груди всякий раз, как она видит Эндера, и есть настоящая любовь, значит ли это, что она способна иметь множество обличий?

Когда он под утро проводил ее до дверей офиса, они долго держались за руки, словно были не в силах расстаться, пока Анна не вырвалась и не убежала от него, одарив на прощание улыбкой, полной лукавства.

На самом деле она сбежала вовсе не для того, чтобы распалить его; она просто не выдержала столь сильного натиска эмоций, его горящего темным пламенем взгляда. Кроме того, ее ждали срочные дела – всегда есть чем заняться, когда предстоит демонстрация результатов работы над проектом перед заказчиками, неважно, на какой стадии он находится, тем более, когда речь об архитектурном сооружении.

Заказчики приходят за картинкой, которую смогут представлять себе с воодушевлением и гордостью, пока она не воплотится сначала на бумаге в чертежах, а потом и в реальный объект – ведь готовое здание не снесешь, если вдруг оно не понравится. Однако работать под прессингом постоянного контроля – удовольствие ниже среднего. Именно необходимость постоянно проводить корректировку проектов для соответствия их пожеланиям клиентов отравляет жизнь большинству архитекторов. Но сейчас Анне было наплевать даже на это. Что скажут, то и скажут, главное – Эндер.

Случившееся вчера казалось невероятным и волшебным.

«Что будет дальше? – думала она. – Я хочу, чтобы ничего не менялось, хочу, чтобы все было так же просто и так же сильно, как минувшим вечером. Я хочу его всего и полностью, чтобы он был только мой. Да, я хочу, чтобы он был только мой и ничей больше».

***

После совещания она торопливо перекусила на ходу, и поспешила в кофейню, где должна была встретиться с Эндером.

На улице было намного прохладнее, чем вчера; ледяной воздух проникал сквозь одежду, и тело отзывалось на его прикосновения протестом. «Как это я так быстро отвыкла от российской погоды?» – подумала Анна, вспомнив, как каталась в жгучий мороз с гор в одном костюме и без шапки: из-под воротника куртки шел пар, от которого волосы слипались и превращались в твердые сосульки. Поежившись, она быстрым шагом перешла улицу. Народу было много, несмотря на погоду; прохожие, не глядя перед собой, торопливо шли, кутаясь в теплые шали и шарфы: Стамбул мерз, но свежесть шла ему только на пользу, потому что оценить всю прелесть теплых солнечных дней можно только после того, как зимой хорошенько продрогнешь.

В кофейне было людно, но тихо: посетители в основном либо молчали, либо говорили тихо, будто сквозь сон. Зал был наполнен аппетитным ароматом свежего кофе и пирожных.

Анна устроилась за маленьким столиком, скрытым колонной, чтобы, оставаясь незамеченной, наблюдать за входящими. Она улыбалась, чувствуя себя счастливой, и совершенно не боялась этого счасться, дерзко наслаждаясь случившимся накануне.

Наконец в дверях кофейни появился Эндер. Осмотревшись, он первым делом взглянул на ручные часы и подошел к стойке; Анны он явно не увидел. Она же наблюдала за ним с тайной гордостью: он был таким высоким и привлекательным, что ей ужасно захотелось обнять и поцеловать его. Вот, очередной раз обернувшись, он заметил ее, и красивая улыбка осветила его лицо. Анна помахала ему рукой в ответ. Он подошел к столику, за которым она сидела, подвинул стул поближе к ней и поцеловал ее в губы в знак приветствия.

– Как дела, моя жемчужинка?

24

Я по тебе скучал.

Анна почувствовала, как в ее душе вспорхнула стайка бабочек, обозначая начало новой весны, новых чувств и новой жизни. Все вокруг окрасилось в яркие тона, казалось, что небо вдруг прояснилось и выглянуло солнце. Тело встрепенулось, в груди проснулась жажда жить и любить, обнимать и целовать с давно забытым упоением.