За дверями Стамбула

– Не волнуйся, – тут же отреагировал Эндер. – Это очень просто. Смотри туда, где должны сидеть зрители, и помни, что они хотят увидеть твою игру, а не настоящую тебя. Они хотят, чтобы ты на их глазах переживала разные эмоции, смеялась и плакала, бежала и падала, кричала, любила, ненавидела, торжествовала и страдала… Я уверен, что ты все это прекрасно сумеешь. Начни с радости. Обрадуйся, увидев меня, например, – предложил он, лукаво улыбаясь. – Не надо слов, просто изобрази соответствующие эмоции с помощью мимики и жестов тела.

– Не думаю, что я сумею…

– А ты попробуй. Загляни внутрь себя, прислушайся и пробуди в себе эти чувства, но не погружайся в них, а плыви по поверхности и выпускай их наружу.

Отвернувшись от зрительного зала и внимательно наблюдающего за ней Эндера, Анна нерешительно последовала его совету и прислушалась к себе. Внутри, точно набухшие по весне почки, встрепенулись и раскрылись самые прекрасные эмоции, а сердце забилось сильнее. Она уже не боялась признаться, как сильно рада была его увидеть; не боялась, но и не знала, как показать ему свои чувства, а главное – не знала, хочет ли она этого: больше всего последние годы Анна избегала раскрывать перед кем-то свой внутренний мир, показывать свои сокровенные желания, мечты и надежды. Это было все равно что сделать шаг в неизвестность, риск провалиться в новую пропасть. Куда безопаснее было просто держать все в себе, осторожно идти, тщательно прощупывая почву, предугадывая и планируя, что ждет впереди. Кроме того, с самого начала знакомства с Эндером ей казалось, будто она вдохнула невесомой розовой светящейся пыльцы, занесенной из страны фей легким ветерком, и это было бы прекрасно, вот только не первый раз у нее возникало это чувство, что происходит нечто невероятное, нечто замечательное, а в конце концов все оборачивалось плохо.

Однако на этот раз все было по-другому, потому что конечным пунктом был Эндер, добрый и внушающий доверие, он вызывал желание положиться на него, на его основательность.

Осознав это, Анна уверенно повернулась назад, к зрительному залу, и посмотрела в его красивое лицо. Во взгляде, направленном на нее, была надежда и еще какие-то, судя по всему приятные, чувства. Играл ли он сейчас? Это было понять сложнее всего, но от этого почему-то хотелось верить ему еще больше.

Она увидела, как он протянул к ней руки, радостно улыбнулась и, совершенно неожиданно для самой себя, рывком бросилась к нему. Когда их тела соприкоснулись, Эндер поднял ее и закружил, после чего они долго стояли рядом, словно слившись в единое целое. Ей было очень покойно и надежно в его нежных объятиях, однако она все-таки отпрянула, сначала сделав шаг назад, потом еще, и еще, и начала отдаляться. Он попытался догнать ее; она покачала головой и слегка его оттолкнула. Эндер, сразу поддавшись, посмотрел на нее немного растерянно, и продолжал держать ее за руки до тех пор, пока она не отдалилась от него настолько, что ему пришлось бы идти за ней следом. Тогда он выпустил ее руки, задумчиво посмотрел на нее и сказал:

– А теперь я хочу, чтобы ты показала боль и страдания. Поведай мне о самых своих болезненных и печальных эмоциях.

Анна затуманенным от переживаний взглядом посмотрела на него, и вдруг увидела, как переменилось его лицо: оно больше не выражало ни нежности, ни заботы; напротив, в нем появилась какая-то жесткость, даже жестокость, и это было нечто непонятное и новое для нее; совсем другой Эндер.

Возможно, в этот момент ей стоило все прекратить и просто уйти, но Анне так хотелось сблизиться с ним, что она не могла даже подумать об этом всерьез, не то что сделать; уже были разрушены тщательно возведенные внутри барьеры и накопившиеся эмоции ждали выхода.

Стоя на сцене перед Эндером, она стала судорожно перебирать свои воспоминания. Вспомнив о своих потаенных страхах, она робко сделала шаг внутри своего сознания, затем еще один, еще и еще, и вот она уже, собрав волю в кулак, бежит навстречу своему кошмару, не в силах остановиться.

Но что это? Почему он стал таким огромным? Как ему удалось так вырасти и окрепнуть? В ее мозгу замелькали воспоминания, в груди вновь всколыхнулись пережитые некогда чувства, и она внезапно поняла, что вовсе не хочет останавливаться, напротив, она хочет наконец все пережить и принять, и сделав последний решительный шаг, она полетела на дно притаившегося в ее душе бездонного темного колодца.

Анна падала медленно, в полной тишине; слышен был только стук ее бешено колотящегося сердца – его удары отдавались болью во всем ее теле. Она видела стены, сложенные из мокрого серого камня, слышала стук капель воды; воздух наполнился удушивой влажностью.

Из глаз у нее брызнули слезы, дыхание стало тяжелым. Она воспринимала свое падение как нечто должное, как неизбежную жертву, которую обязана была принести. Все ее чувства и эмоции собрались в плотный комок, плотно закупоривший горло, который мешал кислороду проникнуть в легкие, разрастался, давил и требовал выхода, и она закричала; вырвавшийся из ее груди вопль был полон боли и желания вырваться из плена охвативших ее мучительных переживаний.

Наконец мираж рассеялся: она вновь очутилась на сцене, под ее руками пружинил дощатый пол, отполированный ногами сотен актеров. Эндер был рядом; он стоял рядом с ней на коленях, и сжимал в теплых ладонях ее мокрое от слез лицо; взгляд у него был расстроенный и виноватый. Она чувствовала его запах, слышала звук его дыхания – она снова была здесь.

Внезапно ее охватила ярость.

Как он мог так поступить с ней? Как посмел причинить такую боль? Она упала на пол и сидела тут перед ним, вся в слезах, из-за его глупого желания, из-за его эгоизма и жестокости! Его прихоть заставила ее снова пережить то, о чем она никогда не хотела больше вспоминать, о чем она так хотела забыть, что почти сумела это сделать.

Лицо девушки исказилось от жгучей обиды. Она с силой оттолкнула молодого человека прочь от себя, поднялась на ноги и побежала прочь, страстно желая покинуть поскорее этот зал, чтобы спрятаться, остаться наедине со своими мыслями, остаться одной.

Эндер догнал Анну возле выхода из зала и в последний момент успел схватить ее за предплечье. Она попыталась вырваться, но он не дал, и вместо этого притянул ее к себе, обвив рукой тонкую талию.

– Анна, подожди! Постой! Не уходи так, – умоляюще произнес он, зарывшись лицом в ее волосы.

– Зачем ты это сделал? – спросила она дрожащим от слез голосом.