Страница 93 из 333
Думаю, вахмистр, пластун и бравый парень, никогда не предполагал, что одной из его задач станет поиск козы.
Однако, Тимоха не был бы собой, если бы не выполнил мой приказ. Он быстро собрался, ушел с лесопилки. Вернулся через два часа.
Вахмистр гордо прошествовал к конторе. В руках он держал огромный сверток рогожи. Этот свёрток отчаянно извивался и дергался, будто пытался соскочить на землю и убежать.
Только Тимофей остановился возле крыльца, на котором стояли мы с Селивановым и бабка Арина, как из нутра свертка раздалось яростное и пронзительное «М‑э‑э!».
– Свят‑свят! – запричитала нянька Никиты, – Тимофей, неужто приволок? В ноябре‑то⁈ Да они ж в это время все пустые ходят, к окоту готовятся!
Вахмистр торжественно водрузил свою ношу на крыльцо. Вид у него был такой, будто он в одиночку взял штурмом японский форт.
– Вот, ваше сиятельство. Указание выполнено, – довольно сообщил Тимоха.
Мы с Селивановым, как два дурака, уставились на сверток.
Это реально была коза. Замотанная в старое байковое одеяло по самые рога и укутанная рогожей. Лохматая, серо‑пегая, с глазами, которые горели недобрым желтым огнем. Ее нижняя челюсть двигалась с такой скоростью, будто она пережевывала чью‑то грешную душу.
Позже, когда козу устроили в теплом углу пакгауза, а малец, криком кричащий с самого утра, наконец насосался разбавленного теплой водой молока, и затих, Тимофей рассказал о своих приключениях.
Как оказалось, в поисках козы мой верный телохранитель отправился в Модягоу. Несколько дворов прошел безрезультатно. На вахмистра смотрели как на сумасшедшего. Потом Тимохе попался какой‑то старик. Тот поначалу щурился и твердил, что в ноябре у коз молока не будет. Велел приходить весной.
Естественно, до весны Тимоха ждать не мог. Он собрался уже отправиться в следующий дом, но внезапно услышал в сарае яростный грохот – будто кто‑то пытался пробить головой металлическое ведро.
Дед сначала категорически отказывался пускать Тимофея в хозяйственную постройку. Говорил, мол, не готов взять грех на душу и позволить казаку погибнуть во цвете лет. Тимоху такой поворот завёл еще сильнее. В итоге выяснилось, что в сарае сидит злая, с дурным характером, лохматая бестия. Старик в сердцах окрестил ее маньчжурским демоном.
Выяснилось, что коза не только излишне агрессивная и кидается на всех подряд, она – яловая. Летом не покрылась, зато вопреки законам природы продолжала доиться.
Характер у скотины оказался под стать внешности, и китаец, чей зад уже неоднократно страдал от острых рогов, согласился ее подать. Расценил, что без молока до весны проживёт. Еще козы имеются. А вот спокойствие и деньги точно не помешают.
Торг был недолгим. Сначала старик просил тридцать иен, но после того как Тимофей весомо продемонстрировал наган, цена упала до двадцати. В довесок с козой старик еще обещал отдать мешок овса.
– Завтра надобно забрать… – закончил Тимофей угрюмо разглядывая прокушенный палец, – Овес нам пригодится.
Я слушал вахмистра со странным чувством. Это было похоже на ощущение покоя и удовлетворения. Пожалуй, впервые за очень долгое время я был почти счастлив.
Надо же… В прошлый жизни у меня были деньги, связи, власть. Но при этом иной раз хотелось на стену лезть и выть от тоски. А сейчас… Ни хрена не имеется, кроме этой чёртовой козы, лесопилки и туманных перспектив, но я, кажется, по‑настоящему доволен.