Страница 60 из 333
— Если бы у бабушки были определенные мужские признаки, она была бы дедушкой, Ефим Петрович, — перебил я Хлынова.
Бизнесмены, живущие прошлыми победами и обвиняющие обстоятельства, всегда заканчивают одинаково — в придорожной канаве с пробитой головой.
— Меня не волнуют ваши упущенные выгоды и германские станки. Сейчас этот актив стоит ровно столько, сколько за него готовы выложить наличными. А готовы только японцы и я. Даю вам возможность уйти чисто, красиво, живым.
Выдержал паузу, позволив Хлынову осознать сказанное.
— Схема такая… я закрываю шестьдесят тысяч иен в японском банке полностью. И даю еще десять тысяч сверху лично вам. Наличными. На билет в первый класс до Шанхая и безбедную жизнь, пока не встанете на ноги. Считайте это моей премией за скорость и вашу сговорчивость. Но с одним жестким условием — бумаги переоформляем сегодня. До обеда. Вы отдаете мне всё.
Хлынов уставился на меня безумным взглядом. Десять тысяч иен наличными… Для него это был не просто спасательный круг, это — телепорт в другую жизнь. Из кошмара — в шелковые простыни шанхайских отелей.
— Вы… вы правда дадите десять тысяч на руки? И закроете долг перед япошками? — переспросил он, подавшись вперед.
— Да. Прямо сегодня. Ефим Петрович, не теряйте драгоценного времени на страдания и коньяк. Ступайте к нотариусу. Сейчас, немедленно. Готовьте генеральную доверенность на управление и проект купчей на весь комплекс лесопилки. На мое имя. Пусть нотариус проверит, чтобы комар носа не подточил. Как закончите с составлением бумаг, возвращайтесь к Соломону Марковичу. Получите деньги, подпишем всё и вместе отправимся в банк гасить ваш долг. Согласны?
— Согласен! Господи Иисусе, да конечно согласен! Вы мой спаситель, князь! — купец едва не разрыдался в голос. Он попытался было схватить меня за руку в порыве благодарности, но Тимофей так выразительно и грозно кашлянул, что Хлынов тут же испуганно отдернул свои конечности.
— Я мигом! Я пулей метнусь! У Зильбермана контора тут рядом, в двух кварталах на Биржевой улице, он мой давний знакомый, сделает всё в лучшем виде, без проволочек!
— Отлично, — кивнул я, — Значит встретимся там через пару часов. Мне надо решить еще кое-какие вопросы.
Хлынов суетливо вскочил, чуть не опрокинув венский стул, схватил свое тяжелое пальто, но вдруг замер на месте. Замялся, растерянно потирая мокрый лоб ладонью.
— Князь… а документы-то на кого писать? Дайте мне на бумаге данные нового владельца, чтобы нотариус не ошибся. А то переделывать заставят.
Соломон Маркович, всё это время молча наблюдавший за моей жесткой «презентацией», вздохнул, неспешно сунул руку в карман пиджака, выудил оттуда блокнот в сафьяновой обложке и массивную перьевую ручку с золотым пером «Паркер».
Я взял ручку и быстро, размашисто набросал на чистом листке: « Князь Павел Александрович Арсеньев». Вырвал страницу, протянул купцу. Тот часто закивал, сунул бумагу глубоко за пазуху и буквально выбежал из ресторана, забыв даже расплатиться за свой недопитый дорогой алкоголь.
— Надеюсь, документы, удостоверяющие личность, при вас, князь? — негромко поинтересовался Соломон Маркович, провожая взглядом купца. — Империя рухнула, но бюрократия бессмертна. Зильберману и, тем более, японским клеркам в банке обязательно потребуется ваша паспортная книжка.
Внутри у меня на секунду всё оборвалось. Документы? Какие, к черту, документы? Я очнулся в теле этого юнца в промерзшем вагоне после тифозной горячки. У меня даже карманов нормальных тогда не было, не говоря уже о каких-то там имперских паспортах. Понятия не имею, где бумаги Арсеньева.
Я медленно перевел вопросительный взгляд на Тимофея, стараясь сохранить на лице маску ледяного спокойствия. Вахмистр, как всегда, считал ситуацию мгновенно. Он едва заметно похлопал себя по оттопыренному внутреннему карману шинели.
— Все бумаги в целости, ваше сиятельство, — негромко, но четко отчеканил Тимоха. — Как батюшка ваш передал, так у меня на груди и лежат. Паспортная книжка, свидетельства. Берегу как зеницу ока.
Я мысленно выдохнул. Не начальник службы безопасности, а просто золотой фонд. Цены этому мужику нет.
— Как видите, Соломон Маркович, с бюрократией у нас полный порядок, — я снова повернулся к ростовщику.
— И это прекрасно, — Соломон удовлетворенно кивнул, сложив руки на животе. — Но даже если бы ваш паспорт потерялся на границе или его сжевали маньчжурские крысы — не делайте себе нервы. В этом городе старая печать с двуглавым орлом стоит гораздо меньше, чем мое личное присутствие в конторе. Я выступлю вашим официальным поручителем. Для Зильбермана слово Соломона Блауна — это бетонный закон, а для самураев из «Иокогама Спеши» — лучшая финансовая гарантия из всех возможных. Так что лесопилка будет вашей. А теперь давайте обсудим, чем вы собираетесь за нее платить…