Маньчжурский гамбит. Пенталогия

— Твоя чего хотеть? — спросил китайчонок, чуть склонив голову набок.

— Хозяин здесь? Зови немедля! — рявкнул Тимофей, — Бегом!

Глаза управленца расширились. Он посмотрел на вахмистра испуганным взглядом и тихонечко попятился назад.

— Канесна, канесна, хасяина тута. Сисась плихадить, — зачастил бедолага, — Больсая гаспадина, падасди! Моя хосяина быстла свать!

Подобно бегуну, которому вдруг наскипидарили задницу, китаец рванул с места. Нырнул куда-то в глубину складского помещения.

Минуты через три из нутра полумрака, степенно переваливаясь с ноги на ногу, вышел хозяин — тучный, холеный китаец в шелковом халате. Причём халат он натянул поверх теплой куртки. Либо хотел произвести на нас впечатление, либо просто идиот.

На голове у него была маленькая шапочке с шишечкой.

Позади, почтительно соблюдая дистанцию, следовал приказчик.

Хозяин склада сначала отнесся к нам настороженно. Однако, стоило ему увидеть записку от Соломона, заметно расслабился. Его лицо приобрело выражение искреннего интереса.

— Прошу, господа, — он сделал приглашающий жест в сторону дощатой перегородки. — Проходите в мой кабинет. Буду рад угостить вас чаем.

Этот китаец отлично говорил по русски. Я вообще заметил странную закономерность. Местные четко делятся на две половины. Первые — наш язык коверкают так, что мама не горюй. Вторые — шпарят как на родном. Среднего не дано.

Мы прошли в кабинет. Обстановка здесь была спартанской. Грубый стол, пара тяжелых табуретов и старые, отполированные до блеска счеты. Но при этом — исключительная чистота. Даже удивительно.

Я вытащил определённую сумму денег. Не всю. Для затравочки.

Когда перед Ван Ли, а это был именно он, появился столбик серебряных даянов, его глаза загорелись восторженным азартом.

Он понял мой жест. Я не стал спрашивать цену, а сразу продемонстрировал свои возможности. Теперь дело за самим китайцем, если он хочет заработать больше.

Ван Ли едва заметно кивнул, подтверждая, что понял серьезность намерений. Язык денег работает безупречно. Махнул рукой приказчику. Тот, действуя быстро и без суеты, накрыл на стол.

Несмотря на скромность обстановки, чайная церемония была проведена безупречно. На подносе появились тонкие фарфоровые чашки и темный, глиняный чайник — явно старинный. По комнате поплыл приятный аромат.

Ван Ли разлил чай по чашкам.

— Господин Соломон — наш давний деловой партнер, — произнес он, когда мы сделали по первому глотку, — Раз порекомендовал вас, значит, вопрос серьезный. Чем могу быть полезен?

Я пригубил напиток. Он оказался великолепным — плотным, с долгим послевкусием. Только после этого ответил.

— Мне нужно продовольствие. Овсянка, рисовая мука, чумиза. Мясо. Много всего. Это лишь малая часть.

— Хороший заказ, — Ван Ли, довольно щурясь, кивнул. Его пухлые щёки разрумянились как спелые яблоки.

Приказчик замер рядом. Фиксировал каждое произнесённое мною наименование на дощечку.

Хозяин склада на минуту задумался. Потом осторожно поставил чашку на поднос.

— Идёмте, господа, — он указал на выход из кабинета.

Мы дружно двинули обратно на склад.

Приказчик с табличкой в руках семенил чуть позади.

Стоило нам подойти к стеллажам, как управленец мгновенно преобразился. Из подобострастного слуги вновь превратился в лютого, но профессионального «дирижёра». Принялся раздавать команды, четко указывая, что именно брать, откуда и куда грузить.

— Десять мешков чумизы, — диктовал я, прохаживаясь вдоль рядов с провиантом. Тимофей, как верная тень, следовал за мной. — Пять мешков риса. Вон те свиные туши, мороженые. Да, три штуки. Чай — два ящика. Соль, сахар, мука…

При этом я торговался с Ван Ли за каждое наименование. Жестко, хладнокровно, сбивая цену за объем.

Хозяин склада цокал языком, хватался за голову, делал вид, что вот-вот пойдет по миру. Но в итоге исправно подтверждал приказчику количество товара и выгодную обоим цену.

— И уголь, — добавил я в конце. — Много угля.

Не собираюсь зависеть от подачек железнодорожного начальства. Пошли они к черту. Подумал немного и уточнил.

— Три подводы угля. Антрацит.

Ван Ли выделил нам пять вместительных конных саней с возницами. Тимофей лично проверял каждый мешок, который грузили китайцы, чтобы не подсунули гниль или труху. Вахмистр ворчал, пробовал зерно на зуб, нюхал мороженое мясо, но в целом остался доволен.

— Знатно закупились, ваше сиятельство, — одобрительно крякнул он, когда мы тронулись в обратный путь. — Теперь можно жить. С таким припасом нам сам черт не брат.

— Это только начало, Тимоха. — Усмехнулся я, — Всего лишь топливо, чтобы двигатель нашего локомотива не заглох.