Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 11

Стрелки настенных часов почти не двигались. По крайней мере, мне так казалось. Время близилось к двум, а от Михаила и Еремея пока ни ответа, ни привета.

Я стоял у окна конторы, смотрел во двор без особого удовольствия. По расчищенной колее топали двое парней Корфа с досками наперевес – старый барон уже колдовал над укреплением ворот. В дальнем углу лесопилки, у товарного вагона, клубился пар. Осеев с Гастоном пробовали разбудить «Рено». Судя по тому, что француз периодически выскакивал прямо на середину двора, давал пару кругов мелкой трусцой, чтобы выплеснуть злость, и при этом матерился то по‑русски, то на своём родном, дело шло небыстро.

Время тянулось, и это изрядно выводило из себя. Ненавижу ждать.

Чтобы занять себя и отвлечься от всевозможных мыслей, я даже метнулся в цех, проверил, как идут дела. Дела шли хорошо. В стороне уже стояла разлитая и запечатанная первая партия. Начал пытать Бессонова вопросами, он психанул и натуральным образом выставил меня за дверь.

Потом снова наведался в лазарет. Потоптался дурак дураком у ширмы, послушал, как Шэнь бубнит над Тимохой на китайском. Вахмистр по‑прежнему спал. Ровное дыхание, серое лицо, впалые щёки. По словам Лебедева – держится. Ну и слава богу.

Вернулся в свой кабинет, снова замер у окна. Подумал, если в ближайшее время ничего не произойдет, имею в виду из положительного, точно чокнусь.

В двадцать минут третьего створки распахнулись, во двор буквально влетел Михаил. Грузинский аристократ выглядел так, будто преодолел путь от Пристани до лесопилки бегом. Хотя сквозь открытые ворота я увидел, как разворачивается и уезжает наёмный экипаж.

Манджгаладзе почти домчался до конторы, споткнулся, упал на четвереньки. Тут же вскочил и снова рванул вперёд.

Столь внезапное появление князя, прямо скажем, меня сильно напрягло. Если Михаил несётся сломя голову, значит, случилась какая‑то жопа.

Я выскочил в коридор, рысью спустился по лестнице. Ждать грузина в кабинете не было ни терпения, ни сил.

Манджгаладзе как раз влетел во входную дверь и рванул ко мне на второй этаж, в итоге мы с ним буквально столкнулись нос к носу.

– Павел… – князь остановился, наклонился вперёд, упёрся ладонями в колени. Он пытался отдышаться.

– Господи, Михаил, вы же прибыли на экипаже, я видел, но выглядите так, будто всю дорогу не лошадь везла вас, а вы её. На собственном горбу. Идёмте в комнату.

Я подхватил грузина под локоть, потянул в офис.

Михаил сразу плюхнулся на стул, стянул шапку, расстегнул бекешу.

– Я видел… – начал он, потом тряхнул головой, сделал глубокий вдох. – Один момент, дайте перевести дух.

Пока князь приходил в себя, я подтянул ещё один свободный стул, сел напротив.

– Так… Теперь по порядку, – заговорил Манджгаладзе минут через пять. – Сделал всё, как вы сказали. Своего напарника оставил у меняльной лавки. Велел ему наблюдать за китайцем. Сам отправился в игорный дом на Пристани. Устроился в кофейне напротив. Пётр выделил мне некоторую сумму на необходимые расходы, решил, что кофейня самое подходящее место. Ждал Драговича. Но…Серб не появился.

Михаил замолчал и посмотрел на меня многозначительно. Я прямо шкурой почуял, сейчас прозвучит нечто крайне неожиданное и скорее всего очень поганое.

– Хорошо, – с трудом сдерживал желание подскочить к грузину и тряхнуть его, чтобы он не прерывал рассказ мхатовскими паузами, – Серб не появился, но по вашему состоянию понятно, что появился кто‑то другой. Давайте сразу к делу. Кто?

– Сначала подъехала пролётка, – грузинский аристократ сам не понимал, как рискует, создавая интригу, – Крытая, дорогая. Управлял ею китаец. Из пролетки вышел наш соотечественник. Господин лет сорока, в тёмном пальто, шапке и пенсне. Прошёл мимо парадного входа, свернул за угол, к задней калитке.

По идее, мало ли русских в пенсне ходит по Харбину, тем более вокруг игорных домов. Но Михаил произнёс «пенсне» с таким выражением, что я почти сразу понял, о ком пойдёт речь, но на всякий случай уточнил:

– Вы знаете этого господина?

Грузин посмотрел мне в глаза.

– И вы его знаете, Павел. Матвей Семёнович Приходько.

Я откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, уставился в одну точку.

Приходько. Очкастая гнида. Тот самый интеллигентик, которого Селиванов выкинул на мороз в первый день.

Потом эта тварь всплывала дважды. Сначала слил бандюкам, что на Восьмой ветке живёт наследник Строгановых. Позже накатал донос китайской полиции про контрабандный вагон оружия, императорское золото. Я ведь еще тогда заподозрил, что Приходько действовал не по своей инициативе.

Тимоха искал потом очкарика по всему Харбину, но гнида как сквозь землю провалился. Признаться, я о нём вообще забыл. Дел было по горло, каждый день что‑то происходило. Поганый интеллигент казался мелкой блохой на фоне остальных проблем.

Оказалось, зря недооценил урода.

– Продолжайте, – велел Михаилу.

– Двадцать минут его не было, – затараторил князь взахлеб, – Через двадцать минут вышел обратно. С кожаным портфелем, плоским. Раньше портфеля не имелось, я бы точно заметил. Сел в ту же пролётку, она ждала его возле заведения, поехал. Павел, тут я решил довериться интуиции. Вы говорили следить за игорным домом и ждать серба, но я подумал, что появление Приходько случилось неспроста. Взял извозчика и помчался за ним следом. Вел себя очень скрытно, уверяю вас.

– Куда он поехал?

– В «Заимку». Ресторан на Большом проспекте, у самого моста. Приличное заведение с отдельными кабинетами наверху. Никакого шума. Там любят обедать чиновники средней руки. Приходько поднялся в общий зал, заказал чаю, сел так, чтобы видеть лестницу. Через десять минут появился есаул Красильников. Один. Я сразу его узнал. Видел пару раз в газете фотографии атамана Семёнова и его ближайшего соратника. Приходько и есаул зашли в один из кабинетов. Провели там буквально десять минут, не больше. Вернее, уточню. Вышли они по очереди, с интервалом в пять минут. Первым – есаул. Портфель оказался уже у него. Приходько покинул кабинет следом, налегке. Дошёл до угла, поймал извозчика, уехал. Красильников тоже уехал, но в другую сторону.