Страница 291 из 333
– Защиты, ваше высокородие. Помощи от вас. Прямой. Готов под вашу руку встать окончательно. Батька Семенов нынче силу теряет, хоть и знакомства у него еще остались. А за вами – реальная мощь. Хочу служить под вашим началом напрямую. Без оглядки.
Майор долго молчал. Смотрел на есаула, не двигаясь. Через щель виднелся его профиль и поджатые губы.
Наконец Хондзё ответил:
– Есаул… Защитить вас могу. Могу. Но давайте сначала определимся, а какой мне в том интерес? Что вы можете дать мне взамен? Пока что особой пользы я не увидел. Даже обычный налет на лесопилку Арсеньева, уж простите, вышел у вас неудачно. Приходится вмешиваться и лично создавать все условия для повторно операции.
– На все готов, ваше высокородие.
– На все? – самурай побарабанил пальцами по столешнице. – Если завтра приду и скажу – надо ликвидировать одного из людей губернатора Бао. Ключевого. Сделаете?
– Кого?
– Полковника Цзин Юаня. Начальника харбинского гарнизона.
Пружины дивана снова скрипнули – есаул резко выпрямился.
– Господин майор, помилуйте… это же целый полковник китайской армии. Важная птица. И через него, ежли я правильно кумекаю… – Красильников замолчал, подбирая слова.
– Правильно понимаете, – прервал есаула самурай. Голос его стал глуше. – Через него Бао Гуйцин получает оружие и указания из Мукдена. От наших собратьев по армейской линии. И вот тут, есаул, начинается совсем другой разговор.
Я мгновенно напрягся, буквально весь превратился в слух. Разговор неожиданно свернул в крайне интересную для меня сторону. Вот она, та самая крысиная возня, которую упоминал Дин Сян.
– Токуму Кикан – это Токио, есаул, – пояснил Красильникову майор Хондзё. – Гражданское правительство. Мукден – это армия. У нас с ними разные хозяева и разные взгляды на будущее Маньчжурии. Если через Цзина Бао укрепится и передаст край в руки армейских – мое руководство в Токио сильно расстроится. Мягко говоря. Тогда мне придется вернуться в Японию уже как проигравшему. Этого допустить не могу.
Хондзё наклонился вперед, он смотрел Красильникову прямо в глаза.
– Уберите Цзина в течение ближайших тридцати дней. За этот месяц я успею переиграть партию. Устраните полковника – и вы для меня станете самым ценным приобретением навсегда. Семёнов вас не тронет, потому что через месяц Семёнова самого не будет. А вы будете. Со мной. При Токуму Кикан. Со званием, с деньгами, с людьми.
Красильников молчал секунд пять. Потом тяжело выдохнул.
– Добро, ваше высокородие. Моя сабля – ваша. Приказывайте.
– Прекрасно.
Хондзё удовлетворенно хлопнул в ладоши.
– Аванс, есаул, получите завтра к полудню. Через моего человека. И начинайте готовить своих. Форма санитаров, повозки, оружие – всё за мой счёт, через мою интендантскую службу. И вот ещё…
Самурай вдруг замолчал, повернулся к окну. Втянул воздух. Один раз. Второй.
У меня внутри всё похолодело.
Хондзё что‑то почувствовал.
– Есаул. Скажите… – голос японца изменился, стал задумчивым.
– Слушаю, ваше высокородие.
– По‑вашему – тепло сейчас в этом кабинете?
Есаул чуть замялся. Не понял, о чем вообще идет речь.
– Да… тепло, ваше высокородие. Аж парит.
– Вот именно.
Хондзё медленно поднялся с кресла.
– Только не пойму, почему тянет сквозняком…
Он сделал шаг. Потом второй. Прямо к окну. К тому самому окну, за которым, прижавшись спиной к каменной стене, замер Гастон.