Страница 243 из 333
– Сигнал какой? – прорычал ему в ухо. – Возничие ждут сигнала. Каким он должен быть? Ну⁈
Казак дернул подбородком в сторону валяющихся вдоль состава трупов.
– У есаула… У Строгова… Ракетница…
– Расстояние до того места, где они ждут? – я тряхнул белогвардейца еще раз.
– Не больше десяти минут езды.
– Отлично. Нас это устраивает.
Отпустил раненого, двинулся к убитым. Есаула нашел почти сразу. Его буквально разорвало пулеметной очередью. Рядом с изувеченным трупом в снегу валялся массивный латунный пистолет. Сигнальные ракетницы давно стали привычным атрибутом войны, перекочевав с германского фронта в сибирские снега, так что удивляться наличию у беляков тяжелого немецкого «Хебеля» не приходилось.
Поднял его, откинул ствол – внутри тускло блестел неиспользованный патрон. Направил ракетницу в черное, ревущее метелью небо и нажал на спуск.
Отдача сухо ударила в кисть. Ослепительно‑красная комета с шипением взмыла вверх, разрывая снежную пелену.
Оставалось только ждать. Обозники грохот перестрелки слышали наверняка – такую канонаду никакой буран не заглушит. Но тут вот в чем суть. Во‑первых, они сто процентов решили, что стрельба – подстава самураев. Во‑вторых, у них есть приказ Строгова и Красильникова – ждать сигнала. Сейчас, когда этот сигнал дан, спрятавшиеся с подводами семеновцы обрадуются, что их собратья нагнули японцев и теперь можно быстро забирать оружие.
Мои парни уже вовсю вытаскивали из вагона тяжелые цинки с патронами и деревянные ящики с «Арисаками». Неожиданно к процессу подключились хунхузы. Это была суровая, прагматичная солидарность. Чем быстрее выгрузим оружие на улицу, тем лучше.
Я позвал обоих главарей, отошел с ними в сторону. Линь Чжао, как всегда, выглядел флегматично‑равнодушным. Черный Секач, напротив, шумно отдувался, стирая с лысого черепа смесь пота и чужой крови.
– Дележка состоится на моей лесопилке. – сообщил подельникам тоном, который не подразумевал дальнейшего обсуждения. – Здесь пересчитывать стволы не станем. Погрузим всё на подводы семеновцев, как только они появятся, и уйдем под прикрытием ваших людей.
Секач презрительно скривился, пролаял гортанную, резкую фразу на своем наречии. Видимо, это был намек, что моя речь осталась для него непонятной.
Я раздраженно цыкнул сквозь зубы, оглянулся в сторону, где прятался Михаил. Он мне сейчас очень нужен. Манджгаладзе словно прочел мои мысли. Появился из‑за насыпи, смешно карабкаясь наверх. Встал, выпрямился, отряхнул полы тулупа от налипшего снега и с выражением царственного достоинства на лице подошел к нам.
Я повторил все, что сказал насчет дележки, Михаил перевел.
Секач нахмурился, подумал пару секунд, а потом снова что‑то злобно ответил на своем наречии. Вообще, конечно, слова хунхуза мог бы озвучить и Чжао, но мафиози я не особо доверяю. Его перевод может быть несколько искаженным.
– Предводитель лесных разбойников согласен, Павел, – доложил Манджгаладзе, нервно озираясь на груды трупов. – Однако обещает выпустить кишки каждому, если его доля окажется меньше оговоренной.
Чжао усмехнулся, убрал невидимую пылинку с рукава пальто.
– Мои братья сопроводят обоз, – произнес предводитель Триады на русском. – Твоя территория нас устроит, князь. Только вот, что я вам скажу. Надо у леса поставить небольшой отряд. Когда появятся возницы, они увидят, сколько тут людей, и сразу поймут, что их оружие уплыло в чужие руки. Десяток человек, спрятавшихся за деревьями, смогут убедить русских казаков не делать глупостей. В любом другом случае возницы просто сдадут назад или вовсе не поедут к поезду.
Я согласился с Чжао. Мысль была верная. Мы быстро собрали небольшую группу из моих парней, хунхузов и людей Триады, отправили их к лесополосе, чтобы они встретили подводы. Теперь можно было заняться тем вагоном, который еще оставался закрытым. Думаю, там меня ждет особо интересный груз.
Выцепил взглядом вахмистра, озвучил ему задачу. Тимоха без лишних разговоров двинулся к вагону. Подошел к дверям, вскинул маузер. Выстрел в упор разнес дужку навесного замка вдребезги. Казак навалился плечом на промерзшее дерево, с натугой откатывая тяжелую дверь в сторону.
Я шагнул к проему, заглянул внутрь.
Пространство товарного вагона целиком занимала массивная стальная туша. Клепаная броня тускло отсвечивала в полумраке. Узкие гусеничные траки, короткий ствол орудия, торчащий из граненой башни. Мне захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что передо мной реальная машина, а не глюк.
В товарняке стоял танк. Судя по характерному «хвосту», французский «Рено». Бронированная дура была крепко стянута крепежными цепями. Она поместилась сюда впритирку и теперь едва не царапала командирской башенкой почерневший дощатый потолок.
– Ну ни хрена себе! – от души высказался я.
Это была искренняя реакция. Даже не удивление, а самый настоящий шок.