Страница 142 из 333
– Именно. И когда вечером люди капитана Ляна захотят попасть на территорию артели, мы не будем им препятствовать. Они обнаружат здесь не испуганных беженцев, не контрабандистов, обложившихся золотом и оружием, а свое высшее начальство. Представляете, что господин Дин сделает потом с капитаном, который прервал его финансовые переговоры?
Соломон Маркович откинул голову назад и громко рассмеялся.
– Князь, если мы это провернем, капитан Лян будет лично охранять забор вашей лесопилки от бродячих собак до конца своих дней. Едем! Нельзя терять ни минуты.
Мы с Блауном резво накинули свои шубы и уже почти рванули к выходу. К счастью, я вовремя вспомнил про медника, который все так же тихо сидел в своем углу.
– Вот черт… – Обернулся к Лю.
Китаец так и сидел над своими чертежами, увлеченно чертил какие‑то схемы.
Я подошел, тронул его за плечо и поманил пальцем. Сделал пару недвусмысленных жестов. Мол, пора поработать руками. Медник взял бумажку, подхватил мешок с инструментом и молча встал.
За спиной раздался театральный вздох.
– Ой, князь… – Соломон усмехнулся. – Вы таки хотите предъявить глухонемого медника господину Дин Сяну в качестве нашего главного переговорщика? Или это хитрая стратегия – взять китайского чиновника измором и многозначительным молчанием?
– Берегите нервы, Соломон Маркович. На переговоры поедем вдвоем. А у мастера Лю здесь своя задача.
Мы вышли на мороз. Времени до темноты и до возможного визита полиции оставалось катастрофически мало.
Из‑за пакгауза бесшумной тенью вынырнул Тимофей. Его бородатая физиономия светилась такой откровенной радостью, будто он в карты новенький пулемет выиграл. Вахмистр остановился, заметив, что я не один, многозначительно посмотрел в сторону того самого сарая, куда должен был пригласить шпика для приватного разговора.
Я обернулся к ростовщику:
– Извините, Соломон Маркович, отойду на минуточку.
Блаун с сомнением покосился на Тимофея, но возражать не стал.
– Готово, ваше сиятельство. Птичка в клетке. Спеленал аккуратно, пикнуть не успел, – сообщил мне довольный вахмистр, как только мы с ним уединились.
Я прищурился, внимательно изучая подозрительно счастливую физиономию Тимофея.
– Тимоха, смотри мне в глаза. У нашего «гостя», часом, нет свежих травм? Может, он внезапно поскользнулся и упал лицом на твой кулак?
Пластун изобразил оскорбленную невинность:
– Обижаете! Подошел сзади, пальцами шею чуть придавил – он и обмяк. Ни царапинки.
– Где он?
– В дальнем сарае. Как и было велено. Дозвольте пару вопросов ему задать?
– Нет. Никаких допросов без меня, – отрезал я, пресекая инициативу на корню. – Пусть посидит в темноте. Неизвестность ломает волю лучше любых побоев. Слушай мой приказ. Времени в обрез. Первое – забирай немого китайца. Вон он, стоит возле Соломона Марковича, таращится на снег. Потом разыщи Бессонова и отправляй их обоих в цех. Только предупреди профессора, что Лю глухой. Пусть объясняется с ним рисунками, жестами, на пальцах. Как угодно. Надо обозначить меднику фронт работы. В деталях. Наш друг Соломон Маркович уверяет, что лучшего мастера не сыскать по всему Харбину. Второе – отправь самого быстрого парня в лавку. В хорошую лавку, приличную. Пусть купит лучший французский коньяк, черную икру, хорошие сигары. Накроешь в моем кабинете стол по высшему разряду. Да… Скажи княгине Шаховской, пусть что‑нибудь горячее быстро сообразят. С нашим, русским размахом.
Глаза Тимохи полезли на лоб:
– Стол? Павел Саныч, вы простите, но разумно ли праздновать, когда на носу – появление китайской полиции?
– Мы ждем очень важного гостя. От него зависит исход сегодняшнего дня. Хочу, чтоб этот господин уехал с лесопилки в наипрекраснейшем настроении.
– Понял, – со знаем дела кивнул Тимоха, – Вы собираетесь уезжать? Еремея звать?
– Да. Пусть срочно подает сани. У нас крайне важное дело намечается.