Маньчжурский гамбит. Пенталогия

Глава 1

Я усмехнулся. Этот малолетний барыга мне определённо нравится. Хватка железная. Никакой благотворительности, только чистый бизнес. Думаю, жизнь на улице научила его быть взрослым раньше, чем положено. Не известно, как давно Пашка прибился к мадам Розе и ее заведению.

Внезапно, на самом интересном месте, когда пацан приготовился рассказать нам что‑то важное, дверь конторы с грохотом распахнулась. Створка с размаху ударилась о кирпичную стену так, что с крыши посыпался снег. На крыльцо вылетел Тимофей.

Выглядел казак весьма колоритно. Шинель сидит криво, потому как застегнута только на верхнюю пуговицу и то неправильно. Один сапог на ноге, второй – зажат в левой руке. Правая рука занята «Маузером». Волосы всколочены, глаза безумные, шарят по двору в поисках врага. Судя по физиономии, вахмистр только что проснулся.

Заметив всю нашу компанию, Тимофей сбежал по ступенькам, подскочил ближе.

– Павел Саныч! Ваше сиятельство! – гаркнул он охрипшим со сна голосом. – Где эти ироды⁈ Кого стрелять⁈

Я окинул вахмистра выразительным взглядом. Снизу вверх.

– Очень вовремя, Тимоха, – произнес с легкой иронией. – Просто образец скорости и ответственности. Враги уже успели бы выпить чаю, собрать наши пожитки и уехать на извозчике.

Казак смутился. Опустил «маузер». Щеки под густой бородой предательски пошли красными пятнами.

– Виноват, ваше сиятельство… – глухо пробормотал он, торопливо возвращая второй сапог на законное место. – Лег вздремнуть с устатку, и провалился. Ей‑богу, как в яму рухнул. Впервые за всю жизнь так крепко уснул. Видать, сморило после вчерашнего. Спросонья не разобрал, что за шум во дворе. Услыхал крики, выстрел почудился… Кинулся на улицу в чем был. Думал, хунхузы пожаловали.

– Это Осеев стрелял. А криков нам вон, детишки обеспечили с избытком, – я кивнул на взъерошенных пацанов. – Ладно. Не кори себя. Организм не железный, отдых всем нужен. Раз уж проснулся, включайся в работу.

Я повернулся к Никите. Наследник Строгановых всё ещё прижимал к носу окровавленный платок, но смотрел уже спокойнее. Злость уступила место любопытству.

– Все, иди в барак. Умойся, приведи себя в порядок. Бабке Арине скажи, чтоб пальто зашила. И молодец. Хвалю.

Пацан коротко кивнул. Бросил последний, уже без особой вражды, взгляд на Пашку и отправился в сторону жилых бараков.

– А мы с вами, господа, пойдем побеседуем, – я посмотрел на Селиванова, на Осеева, Тимофея, затем на беспризорника. – Только не в кабинет. У меня там Соломон Маркович с новым мастером заседают. Лишние уши нам ни к чему. Идем в котельную. К локомобилю.

Петр молча кивнул. Подтолкнул Пашку в спину.

Мы двинулись к приземистой кирпичной пристройке. Тимофей, окончательно проснувшись, топал замыкающим. Бдил.

В котельной было жарко. Немецкий «Ланц» тихо урчал, пожирая топливо. Шум машины создавал идеальный звуковой фон. Здесь нас точно никто не подслушает.

Я уселся на перевернутый деревянный ящик. Селиванов и Алексей заняли место у теплой кирпичной стены. Тимофей встал у дверей, скрестив руки на груди.

Пашка остался стоять в центре. Маленький, побитый, но абсолютно уверенный и наглый. Настоящий волчонок харбинских подворотен.

Я залез в карман шубы. Проверил, не завалялось ли серебро. Оказалось, что завалялось даже несколько штук. Достал тяжелую монету. Даян. Повертел в пальцах и бросил пацану.

Пашка поймал ее на лету. Привычным движением сунул в рот, прикусил. Удовлетворенно кивнул и мгновенно спрятал в недрах своего безразмерного ватника.

– Аванс, – спокойно сказал я. – Давай новости, тезка. Кто там ошивается у наших ворот? И что за срочность?

Беспризорник шмыгнул носом.

– Шпик там ошивается, князь. Я таких нутром чую. Одет чисто, пальто добротное, шляпа надвинута прямо на рожу. Стоит вроде как газету читает или извозчика ждет. Ага… Здесь извозчиков‑то как собак нерезанных, – Пашка усмехнулся и посмотрел на меня, предлагая оценить шутку, но сразу посерьезнел, – Только он уже битый час там мерзнет. Я за ним со стороны наблюдал долго. На территорию не смотрит, а сам каждый скрип сечет.

– Японец? – хмуро спросил Селиванов.

– Не‑а, – Пашка мотнул головой. – Наш. Русский. Морда дюже простовата. Из бывших легавых или жандармов. Они все одинаково стоят. Будто аршин проглотили.

Я задумался. Значит, не Токуму Кикан. Самураи работают тоньше. Китайская полиция тоже вряд ли стала бы ставить русского топтуна. Получается, кто‑то из своих. Местных. Белогвардейская шушера или чья‑то частная разведка.

– Понятно. Взят на карандаш, – я посмотрел на пацана. – Дальше.

Пашка переступил с ноги на ногу.

– Очкастый господин… Помните, за которого в заведении мадам Розы интересовались прошлый раз?

Услышав знакомое имя, Селиванов моментально вскинулся, даже немного подался вперед. Тимофей у двери тоже недовольно засопел.

– Приходько, – процедил приказчик.

– Ага, он, – хмыкнул Пашка.

– Гуляет сейчас у мадам Розы. Важный такой, как петух. Деньжата у него откуда‑то завелись. Снял девку, водку заказал. Ну а я в коридоре терся, уши грел.

– И что? – поторопил я пацана.

– А то, князь. Этот хлыщ смекнул, что Гореловские налеты жидко сходили. Получили по зубам от ваших людей и дали деру. А злоба‑то у него осталась. Сам он лезть боится. Вот и решил зайти с козырей. Нажрался и растрепал девке, что накатал на вас донос китайским легавым. Вроде как нонче утром отнес. Я же как все это услыхал, сразу вспомнил, что он вам дюже нужон. Только вы ж того… Мадам Роза не знает, что я к тебе побежал. Не выдай.

– Что в доносе? – спросил я, обдумывая полученную информацию, – Может, ты часом и это ухитрился расслышать?

– А как же, – Пашка гордо выпятил грудь. – Там только глухой не расслышал бы. Фраер этот надрался как свинья, орал на все заведение. И одно по одному про тебя, князь. Что ты – контрабандист лютый. Что провез через границу целый вагон оружия. И главное… Будто у тебя спрятано украденное императорское золото. Много золота.

Ну конечно. Кто бы сомневался. Я усмехнулся себе под нос. Пресловутое золото Российской империи. О нем сейчас слухов много ходит. Хорошо, что хоть только его приписали. Могли бы и золото Колчака на меня повесить. Идиоты, прости господи…

Селиванов грязно выругался.

– Вот же сволочь… Откуда он про золото взял? Сам же выдумал, собака, когда бабку Арину трясти порывался!