Страница 113 из 333
Глава 14
Дверь антикварной лавки тяжело захлопнулась. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо, заставил до боли прищуриться. Солнце висело низко над горизонтом, било прямо в глаза.
Еремей дремал на облучке, превратившись в бесформенный ком овчины. Однако, стоило ему услышать хруст наших шагов, он моментально встрепенулся. Подобрал вожжи, выпрямил спину.
– На лесопилку прикажете, ваше сиятельство? – спросил извозчик, торопливо натягивая толстые рукавицы.
Я уже открыл было рот, чтобы ответить утвердительно, скомандовать возвращение на базу, но слова неожиданно застряли где‑то в горле. Очень внезапно в голове всплыл образ Манью. Она не приехала ни вчера утром, ни сегодня. Вторые сутки подряд ее нет. Китаянка просто исчезла.
Михаил, устроившийся в пролётке, моментально уловил мою заминку.
– Павел? – в его голосе прозвучало легкое, но явное беспокойство. – Планы меняются?
– В аптеку, – глухо бросил я, усаживаясь на сиденье рядом с князем. – Сначала наведаемся к Шэню.
Михаил понимающе кивнул, лишних вопросов задавать не стал.
– В район Модягоу, – приказал я Еремею. – К аптеке Мастера Шэня. Дорогу найдешь?
– Обижаете, ваша светлость. Кто же в Харбине аптеку старого Шэня не знает, – извозчик энергично закивал, поправляя съехавшую на лоб шапку.
Он коротко дёрнул вожжи. Сани, надсадно скрипнув железными полозьями, покатились с благоустроенной Артиллерийской улицы в сторону Пристани.
Я откинулся на жесткую спинку, наблюдая, как проплывают мимо фасады доходных домов. В голове творился какой‑то сумбур.
С чего бы мне вдруг волноваться о китайской стерве? Что это? Банальное беспокойство? Или я просто хочу её видеть? Моё ли это желание вообще? Или виноваты проклятые выверты молодого организма двадцатилетнего аристократа?
В моей прошлой жизни я никогда не путал личное и общественное. Бабы никогда не мешали бизнесу, не отвлекали от дел. Если девка пропадала с радаров – просто находил другую. Никаких сантиментов.
Но сейчас всё работало иначе. Гормоны Арсеньева намертво сплелись с моими эмоциями. В любом случае, необходимо проверить и лично убедиться, всё ли в порядке с девчонкой и старым лекарем. Хотя бы из сугубо человеческих соображений. Шэнь спас мне жизнь, в конце концов.
Сани свернули с широкой улицы, начался район Модягоу. Цивилизация закончилась резко, словно ее отрубили невидимым огромным топором.
Широкие мостовые сменились узкими, кривыми переулками, зажатыми между низкими фанзами с подслеповатыми, заклеенными промасленной бумагой окнами. Вокруг мелькали редкие прохожие. Среди них тут и там виднелись кули, кутающиеся в рваные синие ватники.
Здесь даже ясным днем царила та особенная, гнетущая, приглушённая тишина, какая обычно имеет место быть только в самых нищих кварталах. Где люди привыкли выживать тихо, ступать бесшумно, чтобы лишний раз не привлекать внимания тех, кто может быть опасен.
Не понимаю, почему Мастер Шэнь, которого, по словам нашего возницы, знает каждая собака в Харбине, торчит в такой беспросветной дыре. Старик точно не бедствует. Наверное. Клиентов при такой популярности должно быть много. Зачем старый лекарь подвергает себя и свою единственную, молодую внучку постоянной опасности, обитая в самом криминальном районе?
Хотя… Я ведь ничего не знаю ни о Шэне, ни о Манью. С чего мне вдруг решилось, что они несчастные страдальцы? Думаю, если старик держит лавку именно в Модягоу, значит ему так удобно или выгодно.
Еремей резко натянул вожжи, останавливая лошадь метрах в двадцати от знакомой калитки. Пролетка со скрипом замерла на месте.
Я нахмурился, ощущая, как в груди растет глухое раздражение. Причина этого состояния стояла напротив входа во двор Шэня. Это был настоящий зверь. Огромный, длинный, роскошный американский «Паккард». Он хищно блестел на солнце черным лаком и обилием никеля. Двигатель работал на холостых. Из выхлопной трубы сыто урча вырывались сизые клубы теплого дыма.
Возле радиатора топтались двое. Настоящие, классические «быки». Широкие стеганые куртки, надвинутые на самые брови собачьи малахаи. Под куртками угадывались массивные деревянные кобуры маузеров.
Охранники курили, лениво сплевывая на снег, но их глаза непрерывно сканировали улицу.
Заметив нашу пролетку, один из парней моментально отбросил окурок, развернулся передом. Принял характерную стойку. Ноги широко расставлены, руки сжаты в кулаки, плечи напряжены.
– Приехали, ваше сиятельство. Аптека… – голос Еремея предательски дрогнул.
Я сразу заметил, что вид этого черного автомобиля поверг извозчика в ужас. А значит, он в курсе, кому принадлежит машина.
– Чья? – коротко спросил я. Был уверен, Еремей без всяких пояснений поймет, о чем идет речь.
– «Зеленая банда», ваша светлость, – выдохнул Еремей почти неразличимым шёпотом. – Кто‑то из главарей…
Я поправил свою шубу, легко выскочил из пролётки. Сразу, без задержки уверенно двинулся ко входу в аптеку. Вернее к калитке, которая вела к аптеке. Михаил метнулся следом за мной.
Надо отдать грузинскому князю должное. Он далеко не воин и не боец, как, к примеру, Тимофей. Или хотя бы как Осеев. Алексей выглядит солидно. Крепкий, высокий, с широкими плечами. Но при этом Михаил решительно топал прямо за мной, с таким видом, будто он на самом деле великий знаток какого‑нибудь особо опасного единоборства.
Охранники у машины подобрались, шагнули наперерез, загораживая проход. Первый угрожающе насупился. У него стала такая зверская физиономия, будто он сейчас вцепится в меня зубами, как питбуль. Наивный… Знал бы парниша, какие рожи мне приходилось в девяностые не только видеть, но и бить… Трижды подумал бы, прежде чем вообще высовывать своё хлебало.
Я не сбавил шаг. Наоборот, слегка ускорился. Пёр прямо на китайских «быков» с максимально уверенным лицом. Когда расстояние между нами сократилось до двадцати сантиметров, то есть когда мой нос практически уткнулся в плечо первому, замер. Медленно поднял взгляд. Про себя снова подумал о том, что Арсеньеву не мешало бы уродиться чуть повыше ростом.
– С дороги, шелупонь, – процедил сквозь зубы по‑русски, вложив в голос максимум ледяного превосходства.
Китаец презрительно скривился. Смысл фразы до него дошел отлично. Русским языком почти все местные владеют, в той или иной степени.