Страница 60 из 93
* * *
Иван Васильевич Зазнаев вместе с супругой наслаждался отдыхом в Одессе. Отпуск в жизни судебного следователя вообще вещь редкая, Иван просто наслаждался самим фактом, что ему не надо выезжать на место происшествия, никто не поднимает по ночам. Можно спать, сколько захочешь, идти в театр, будучи уверенным, что никто не выдернет на место происшествия. Супруги Зазнаевы пили удовольствия курортной жизни, как сладкий напиток. Прогулки по Александровскому саду приносили такое же удовольствие, как катание на роликах, любование восходом на море, распитие чая с турецкими сладостями. В один прекрасный день именно эти курортные прогулки в Александровском саду дали новый виток для расследования. В Одессе, как и на любом курорте, отдыхающие привлекают внимание не только желающих раскрутить их на какие-то траты типа сувениров, лакомств, различных удовольствий, но и карманников. Было бы странно, если бы Одесса не имела пестрой обширной коллекции специалистов этого профиля. В антропологическом бюро при Одесском сыскном отделении картотека любителей погреть чужой карман занимала солидное место.
Именно встреча с таким специалистом дала нужную для расследования информацию. Во время прогулки по Александровскому саду внимание Оли Зазнаевой привлек лоток коробейника с украшениями. Украшения были не из дорогих и, скорее всего, контрабандные: бусы из жемчуга, поделочного камня, но в них была своя очаровательная прелесть. От жемчужных украшений просто веяло романтикой знаменитого города. Оля заинтересовалась ниткой жемчуга, и тот момент, когда она прикидывала, какую именно взять – чуть покороче, но с более интересными жемчужинами или чуть подлиней, но с более мелкими жемчужинами, она услышала голос собственного мужа:
– Стой, ты что, разбойник, делаешь? Думаешь, я ничего не вижу?
Обернувшись, девушка увидела, что Иван Васильевич держит за воротник рубашки подростка лет 15, который вроде как продавал газеты. Опустив глаза на собственную сумочку, она моментально поняла, в чем дело: пока она увлеченно выбирала украшение, подросток попытался вытащить у нее кошелек. Скорее всего, он специально для воровства приходил в парк, только прикидываясь торговцем газет. Ради справедливости надо сказать, что пойманный карманник слабо посрамил славу одесского преступного мира. Действовал он виртуозно! Он на какое-то мгновение подходил к жертве и так ловко перемещал часы или кошелек из чужих карманов в свои, что никто ничего не замечал. Если бы не профессионализм опытного следователя, который смог углядеть, зачем к его супруге буквально на секунду приблизился этот продавец газет, то ничего страшного для воришки не произошло бы.
– Дяденька, за что? Отпусти, – мальчишка попытался вырваться, но рука следователя держала его крепко.
– Нечего теперь пищать, воровать грешно, пусть полиция теперь с тобой разбирается, – отрезал Иван Васильевич и попросил у уже собирающейся толпы: – Будьте любезны, позовите городового.
– Дяденька, пусти, я больше не буду, у меня дома три братишки и пять сестренок, они есть хотят, мамка болеет, уже не встает, – продолжал верещать мальчишка.
У Ольги дрогнуло сердце:
– Ваня, а может, не надо полиции? Может, пусть идет? Жалко, ведь не для себя ворует, для братьев и сестер, и матушка хворает.
– Вот весь этот концерт именно на такую жалость и рассчитан, я больше чем уверен, что никаких братьев и сестер у него нет, ворует он для себя и ворует давно и много. Он содержимое твоего кошелька на обед в хорошем ресторане планировал потратить, а не на лекарства для матери, которую уж может забыл давно, – отрезала Зазнаев.
– Ты уверен? – Оля смотрела на мужа глазами испуганной лани. Неужели можно так уверенно лгать?
– Уверен! Не первый год служу, – кивнул головой Зазнаев. И, видя колебания жены, добавил: – Давай так, доставим его в сыскное отделение, и если там подтвердится про братьев и сестер, он их предъявит и адрес назовет, где мать лежит, то я попрошу не сажать его, а подумаю, как им помочь.
Оля кивнула головой. Подошел городовой, он кликнул извозчика, и все отправились в сыскное отделение.
Шапиро был на месте. Он появление всей компании встретил радостным возгласом:
– О, шо Моцарт на минуточку попался?
– Кто? – переспросил Зазнаев.
– Кличка у него Моцарт, с детства кошельки тырит, делает это виртуозно, вот его так нарекли, типа талант как у этого немецкого пацанчика. На его фоне даже щипачи ростом в водонапорную башню мелко плавают. Его один раз ловили, но давно, когда опыта меньше было, – пояснил Шапиро.
– Дяденька, вы меня с кем-то спутали, у меня дома четыре сестренки и брательник малой, все кушать хотят, – истерично вопил подросток.
– Пятнадцать минут назад вроде было три брата и пять сестренок, – язвительно заметил Иван Васильевич. Потом повернулся к жене: – Вот видишь, он даже собственное вранье не выучил как следует. – Потом назидательно добавил, повернувшись к задержанному: – Всем, кто врет, надо память тренировать, чтобы не запутаться в собственных словах.
Подростка стали обыскивать. На стол выложили украденный у Оли кошелек (Зазнаев особо следил, чтобы карманник его не сбросил). Затем последовали другие вещи: несколько монет, ключ, а также маленькая красивая коробочка, что-то типа табакерки.
– А это что? – Иван Васильевич взял симпатичный предмет в руки и стал рассматривать. Эта была небольшая коробочка круглой формы, а на крышке расположилась ящерица, и ящерица была одноглазая, у которой глазик – маленький нефритовый камешек – выпал!
– Откуда это у тебя? – Зазнаев обратился к подростку.
– Откуда взял, там нет!
Шапиро смотрел на эту сцену с интересом:
– Чем вас так привлекла эта вещица? – спросил он у Ивана Васильевича.
– Давайте выйдем в коридор, – предложил Зазнаев сыщику.
В коридоре, плотно прикрыв дверь, Иван Васильевич стал рассказывать: