Страница 58 из 93
* * *
Пришел ответ на запрос из почтового отделения в Касимове. Начальник сообщал, что на имя Каплан иногда приходят письма из Одессы, но последнее пришло относительно давно, примерно в районе Крещения, то есть в январе. Естественно, вспомнить точный адрес корреспондента в Одессе начальник почты не мог. А вот у Кауфмана была активная переписка, в месяц обычно приходило по несколько писем. Вот только они все не из Одессы. Петербург, Москва, кое-какие еще крупные города Российской империи. Об этом с некоторым облегчением Петр поведал сыщикам: Фон-Лизге, Шапиро и Анисимову.
– Если последнее письмо было в январе, то вряд ли получатель имеет отношение к делу, слишком большой временной промежуток, – согласился Фон-Лизге.
– Ну а Кауфман вообще из Одессы письма не получал, – постарался заступиться за своего соседа и товарища по работе Петр.
– Ну, нельзя исключить, что житель Одессы, который сделал весь этот криминальный концерт, в процессе подготовки находился уже не в нашем славном городе и, следовательно, писал не отсюда, – покачал головой Шапиро.
– Так что, нам записывать в преступники всех жителей Касимова, которые когда-то имели связи с Одессой? – с долей возмущения спросил Петр.
– По-хорошему и в самом деле надо отработать все возможные связи, – неожиданно согласился Анисимов.
– Тогда и меня надо подозревать: я тоже в детстве сюда ездил, – пробурчал Петр.
– Да речь идет не столько о подозрении, а об установлении связи между рязанским селом Кириловкой и весьма далекой от нее Одессой, – постарался убавить накал эмоций Фон-Лизге. – Ведь это один из самых непонятных для нас вопросов: зачем надо было ехать в такую даль, чтобы ограбить храм?
И тут Петра Андреевича осенило, и он замер, глядя в потолок.
– Вы что? Что-то в голову пришло? – заметил это Владимир Федорович.
– Кажется, – медленно протянул молодой человек. – Я в этой деревне дом пустой заметил. Ну, у нас это бывает, земля не особо плодородная, поэтому часто крестьяне в город уходят на заработки, на фабрику устраиваются, а некоторые дело свое открывают. Некоторым удается превратиться во вполне удачных дельцов. Так вот, и из этого дома хозяин ушел. Вроде как торговлей занялся.
– Где, здесь в Одессе?
– Не совсем, мне староста поведал, что он в Рязань поехал, там открыл свое торговое дело, но не один, а с товарищами, а потом он бежал, бежал не куда-нибудь, а за море. Сказал староста дословно так: «К басурманам подался».
– К басурманам? Это, возможно, к туркам, – согласился Фон-Лизге.
– Таки если к туркам, то как раз из Одессы самое сподручное плыть. И такая сделалась ностальгия за границей на весь организм тела, шо послал человечка организовать украсть икону из родимого села, – радостно воскликнул Шапиро.
– Все может быть, – согласился Анисимов. – Ностальгия и тоска по родным краям – очень сильное чувство. – Вам имя этого лихого предпринимателя известно?
– Изветов. Если это он, то он вполне мог приехать в Одессу, нанять человека для поездки к себе в деревню, клюквенника, и вместе поехать воровать, – предположил Железманов.
– То есть вы считаете, что один из этих двоих и есть ваш Изветов?
– Да, возможно, тот, кого мы условно называем Седым.
– Но его видели жители села и не опознали?
– Они видели его мельком, прошло много времени, могли не опознать, – возражения следователя выглядели логичными.
– Но тогда, как он нашел здесь клюквенника, при этом совсем не оставив никаких следов этого поиска?
– А если он получил заветный адресок уже за морем? Он мог общаться там с кем-то из россиян, хотя бы с контрабандистами.
– Тоже здравая мысль. Надо постараться проверить, кто приезжал в Россию за две-три недели до кражи. Хотя не знаю, что это даст: примет Изветова мы не знаем, документ может быть на любую фамилию, даже подданство может быть указано любое.
Конечно, попытки нащупать Изветова через списки прибывших из-за моря ничего не дали. Да на это особо не рассчитывали: если кражу организовал именно этот бывший житель Кириловки то, «шо он сильно больной, шоб под своей фамилией в Одессу переться»! В это время пришли ответы на запросы из антропологических бюро Москвы и Петербурга (конечно, российская почта всегда вызывала нарекания, но до революции устроить так, чтобы письма следовали за адресатом, даже если он меняет место пребывания, было вполне возможно). Конечно, список клюквенников был внушительный. Среди них значились и те, которых отработали в Одессе. Были персонажи и из других городов: Казани, Саратова и даже Оренбурга. Однако, что с этим списком делать, Петр пока не знал. Он же писал запрос, когда еще не было зацепки про Одессу. Казалось маловероятным, что казанский клюквенник Василий Самовалов вдруг заговорит на одесском языке и поедет в Касимовский уезд обкрадывать церковь старообрядцев.
Поэтому Железманов больше рассчитывал на одесские материалы. Он был уверен, что найдет зацепку именно здесь, и старательно копался в различных документах. Однако, чем больше он читал бумаги паспортного и таможенного контроля в одесском порту, тем у него сильнее и сильнее укреплялась мысль о смене направлений поиска. Если заказчик и в самом деле Изветов, то как ему найти исполнителя за морем? Если Изветов живет за границей, то связь с родиной у него может быть через людей, которые приезжают из России. Через них можно передать заказ украсть желаемую вещь. Люди, которые периодически ездят за море, – это торговцы, как легальные, так и нелегальные, т.е. контрабандисты. А может надо искать не только среди клюквенников, но и среди контрабандистов? Они регулярно бывают в других странах, в то же время у них обычно бывают широкие связи в криминальном мире: незаконный товар надо сбывать по нелегальным каналам. Сам не имея твердой уверенности, что делает правильно, Петр Андреевич попросил в антропологическом бюро карточки контрабандистов. Вместе со знакомым сотрудником бюро он отбирал карточки любителей возить товары без пошлины, походящих под известные приметы. Под конец дня у него рябило в глазах: эта криминальная профессия была представлена ярко и широко. Десятки лиц проходили пред глазами следователя – молодые, старые, светловолосые, чернявые и прочее. Стопка подходящих персонажей получилась немаленькая.