Страница 5 из 93
Так и поехали. Майское солнце пригревало, но не палило нещадным зноем так, как оно обычно делает в июне. Дождь был недавно, но не сильный, поэтому дорогу не развезло, можно было вполне комфортно объезжать лужи и ямы. В то же время влажная земля не давала подниматься облакам пыли, которые обычно сопровождают путника на сельской дороге. Так что дорога получалась достаточно комфортной. Временами даже получалось разговаривать с полицейским, выясняя то, что уже известно:
– Когда обнаружили кражу?
– Сегодня утром, батюшка пришел службу служить, а дверь церкви взломана.
– А вчера вечером все было в порядке?
– Да, ваше благородие.
– То есть кража была ночью?
– Выходит, что так.
– А украли что?
– Икону.
– Одну?
– Да только одну, но батюшка сказал, что она самая древняя была.
– А на иконе кто был изображен?
– Николай Чудотворец.
– Николай Чудотворец? – переспросил Петр, зная, что в крестьянской среде этот святой пользуется особым уважением.
– А больше ничего не взяли? Подсвечники там или кадила?
– Нет, больше ничего не взяли.
«Раз взяли только одну икону и самую древнюю в храме, то кража была неслучайно, впрочем, это еще надо уточнить», – подумал Петр Андреевич.
В селе его ждала толпа крестьян. Они были взволнованы и даже немного напуганы. Приезд следователя встретили с некоторой надеждой:
– Ваше благородие, это что такое делается? Храм наш обокрали! Найди супостата.
– Спокойно, вот только не надо говорить всем разом, – слезая с велосипеда, попытался как-то успокоить людей следователь. – Я все равно не могу всех слушать одновременно. Где староста?
– Я староста, – робко выступил пожилой крестьянин с длинной и седой бородой.
– А священник где?
Из толпы выступил священник.
– Здравствуйте, – поздоровался следователь.
– И вам доброго здаровьичка, – ответил служитель культа.
– Ведите в храм, посмотрим, что там произошло.
По дороге священник опять повторил уже известное:
– Пришел утром, а дверь в храме взломана, вошел вовнутрь, а там икона исчезла. Прямо выломали из иконостаса.
– Какая икона?
– Николая Чудотворца. Древняя икона. Семнадцатый век.
Подошли к храму. Петр Андреевич распорядился:
– Все остаются здесь, близко никто не подходит, вовнутрь тоже не заходит. Со мной войдут священник и староста. Остальные ждут, или вообще идите по домам. За кем надо, потом старосту пришлю.
Толпа несколько разочарованно остановилась. Словно все ждали чуда от приезда следователя: он приедет, подойдет к храму, и икона обнаружится, – а тут велено по домам… Но все же приказу подчинились. По внешнему виду храма, по тому, как крестится священник перед входом, Петр Андреевич понял одну важную вещь: храм и община старообрядческая. Конечно, Рязанская губерния – не сибирская глубинка, куда переселились многие старообрядцы, но все же общины староверов можно было встретить и здесь. Следователь приступил к осмотру.
Первое, что он изучил, была входная дверь. Даже неопытному взгляду было ясно, что замок открыли не родным ключом, и даже не с помощью отмычки, а просто выломали топором или ломом:
– Действовали, скорее всего, топором или фомкой, – высказал предположение Петр Андреевич, подбирая и рассматривая щепки, которые валялись на полу.
– Чем-чем? – не понял староста.
– Что ты не понял? – удивился следователь.
– Чем выломали? Топор – это я понял, а фомка – это что? Прозвище какое?
– Ага, верно сказал – прозвище. Воровское. Так воры называют небольшой ломик с загнутым концом. Им и ломают замки, запоры.
Следователь осторожно зашел в сам храм и посмотрел на пол.
– Скажите, а как часто моют полы в храме? – неожиданно спросил он священника.
– Да каждый день после службы, – удивленно ответил служитель культа.
– И вчера служба была?
– Была.
– Полы вымыли после нее?
– Обязательно.
– А кто храм запирал?
– Я и запирал.
– А не обратили внимание, полы добросовестно были вымыты?
– А какое это имеет значение? Ваше благородие, нашего заступника украли, а вы про полы… Какая разница, чистые они или грязные? – недоумевал растерянный священник.
– Это имеет большое значение, – несколько наставительно произнес Петр Андреевич. – Вот видите. На полу явно видны чьи-то следы. Явно кто-то прошелся в больших сапогах. Вчера ночью был дождь. Был у вас в Кириловке дождь?
– Да, был, – охотно кивнул головой староста.
– Сильный? – уточнил следователь.
– Не то чтобы сильный, но часа два моросил.
– А нам, значит, только его остатки достались, в Касимове только немного землю смочило, – заключил Железманов, а потом пустился в объяснения: – Если вчера в храме прибрались, то кто мог оставить такие следы от грязных сапог, словно по лужам шел? Скорее всего, это сделал тот, кто похитил икону.
– Так разве по этим следам виновного найдешь?
– Конечно, личность установить трудно, но кое-что сказать можно, например,… – следователь пригляделся и сделал пару шагов в такт следам, а потом сделал вывод: – Думается, что он немаленького роста, не меньше меня, это точно, а так может даже выше.
Подошли к иконостасу. Место, где была вырвана икона, смотрелось как язва на теле.
– Тут тоже орудовали топором или фомкой, – заключил Железманов, осматривая иконостас и поднимая с пола щепки. А потом спросил: – Больше ничего не пропало?
– Нет, все в порядке.
– Вы уверены?
– Уверен.
Все же вместе обошли весь храм. Железманов шел осторожно, внимательно смотря под ноги. Больше никакого беспорядка обнаружить не удалось.
– У меня такое ощущение, что преступник шел именно к этой иконе. Причем, он четко знал, где она висит. Взломал замок, сразу прошел к конкретной иконе, выломал ее и ушел. Больше по храму даже не ходил, – высказал предположение следователь.
Священник и староста удрученно молчали. А Петр продолжал выяснять детали.
– У вас это единственная старинная икона? Мне полицейский унтер-офицер сказал, что она семнадцатого века. Так?
– Да, эта действительно старинная икона, мы ее очень почитали, – кивнул головой священник.
– Других икон этого времени нет?
– Да вроде нет.