Страница 6 из 72
– Точно все? Может, кто-то незаметно вышел из класса или столовой?
– Если бы на уроке или в столовой не оказалось кого-либо из мальчиков без уважительных причин, то меня бы поставили в известность. А наши педагоги всегда очень внимательны, знают всех учеников в лицо и не могли пропустить отсутствия мальчика. А в девять вечера у нас калитка закрывается, и никто не может ни войти, ни выйти, – горячо стал заверять директор.
– Хорошо, я верю, – был вынужден согласиться следователь.
– Так я зову Сашу? – спросил педагог.
– Да, будьте любезны. Мы вначале побеседуем, а потом я заберу его, мы съездим в морг: надо опознать тело.
– Хорошо, только, если возможно, привезите мальчика обратно или хотя бы посадите его на извозчика, его ждут и так не самые приятные эмоции, я бы не хотел, чтобы после них он один шел через весь город. Как бы от излишних эмоций под лошадь не попал, – попросил директор.
– Не беспокойтесь, – кивнул головой следователь.
– Здравствуйте, – раздалось в кабинете через пару минут. Директор вернулся в кабинет вместе с мальчиком, а точнее юношей. По лицу, прическе, манере держаться было видно, что это обычный крестьянский паренек, который мог и ловко управляться с повозкой лошадей, и пахать землю. Форменная одежда сидела на нем немного мешковато, однако на следователя будущий учитель смотрел хоть и смущенно, но без испуга. Иван Васильевич не мог не обратить внимания на рост и руки мальчика. Он был высокий, с крупными ладонями. Следователь автоматически перевел взгляд на ноги молодого человека: ступни также были немаленькие. Явно больше тех, которые наследили на берегу Трубежа.
– Мне нужно поговорить с тобой, – после обычного приветствия начал Зазнаев. – Скажи, в последние дни тебя ведь кто-то навещал?
– Да, ко мне приезжал дядя Сеня.
– А кто он, этот дядя Сеня? Он брат твоей матушки, батюшки?
– Да нет. Он даже не родственник нам.
– А кто же? – Зазнаев не удивился: в деревне и малознакомого могли дядей звать. Вот обидно будет, если семинарист даже фамилию не знает!
– Он наш сосед, вернее был им. Он раньше жил в нашей деревне в соседнем доме, я его помню, когда маленький был, он мне свистульку делал из стручка с дерева. А потом дядя Сеня в город уехал, в доме только бабка старая осталась. Он изредка приезжал к ней.
– Изредка это как?
– Раз или два в год.
– Ну хорошо, а все же фамилия у него есть, по батюшке кто он?
– Фамилия его Кремнев, отчество Кириллович.
– То есть Семен Кириллович Кремнев?
– Да.
Следователь облегченно выдохнул: все же анонимом приезжий не остался.
– А что он к тебе два дня назад навещал? Хотел чего? Просил о чем-то?
– Да нет, он ничего не просил. Он сказал, что приезжал в деревню к нам проведать бабку и дать немного денег старосте, чтобы за ней всем миром присматривали, а мой отец попросил, мол, ты все равно в Рязань поедешь, зайди к Саше, передай гостинчик. Ну, там мне прислали яблок домашних из нашего сада (я когда уезжал, то еще Яблочневого Спаса не было), и еще мать пирожка испекла.
– То есть твой сосед просто позвал тебя, сказал, что тебе посылка от родителей, и отдал ее, ни о чем не говоря?
– Да.
– То есть совсем ни о чем не говорили? Не поверю, что ты даже про здоровье родителей не спросил.
– Нет, я спросил, – замотал головой Саша.
– Понимаешь, мне сейчас каждая мелочь важна: постарайся дословно воспроизвести весь разговор от «здравствуйте» до «до свидания». Как подошел, как позвал, что сказал.
– Саша, это очень важно, постарайся, пожалуйста, у тебя отличная память. Ты не волнуйся, не спеши, – включился в разговор директор.
Юноша растерянно посмотрел на своего наставника, он не очень понимал, что от него хотят и зачем это нужно. Но два взрослых человека смотрели на него так внимательно, что он не мог не осознать, что от его слов зависит что-то важное, и поэтому сосредоточенно, словно на уроке, стал рассказывать:
– Мы играли в саду, ко мне подошел Паша Селезнев и сказал, что меня спрашивают у калитки. Я подошел и увидел дядю Сеню. Поздоровался, он сказал что-то вроде того: «Привет, сосед, мне твой батяня наказал гостинчик передать. Вот, держи». Он протянул мне кулек из газеты, где были насыпаны яблоки, а сверху лежал пирожок. Я сказал спасибо и спросил, как дела дома, все ли живы и здоровы. Он мне ответил, что, мол, все нормально.
– Прости, а ты не можешь дословно? – попросил Зазнаев.
– Я постараюсь: «Да нормально там все у твоих, мамка с папкой здоровы. Урожай собирают, вот яблоню оборвали, говорят, хорошо уродилась». Я ответил, что жаль, так рано учебный год начинается, я бы помог убирать. А он мне сказал: «Не жалей, жалеть тут нечего, радуйся, что в город вырвался». Я ему сказал, что в городе живу временно, потом опять в свой уезд возвращаться надо. А он в ответ: «Все равно это уже другое будет, учитель – он уважаемый человек, работает под крышей, а не под солнцем или дождем в поле корячится. Да и в городе тоже может шанс представиться остаться». Потом он хвастаться начал, что сам не просто в городе живет, а в самом Питере, сказал: «Не поверишь, до Невского идти нет ничего, минут пятнадцать, не более. Все блага прогресса у меня». Потом мы попрощались, и он ушел, а я вернулся к ребятам. Мы с Пашей пирожок пополам поделили, а потом с ребятами яблоки съели, вкусные они у нас, – с сожалением, что не может еще раз отдать должное домашним плодам, закончил свой рассказ Усачев.
– А еще он про себя ничего не рассказывал? Где живет, где работает?
– Нет, он как-то упоминал, что вроде работает по торговой части, но чем торгует, где, я не знаю.
– Ладно, нам сейчас в одно место надо проехать, тебе разрешат пропустить сегодняшние уроки, – сказал Иван не совсем решительно: он не знал, как сообщить этому почти еще ребенку известие о смерти знакомого. Хоть и родства не было никакого, все же поездка в морг – это не для неокрепшей нервной системы.
– Какое место? – с испугом спросил мальчик; по тону следователя и по настороженному взгляду обоих взрослых он понял, что случилось что-то неординарное.
– Понимаешь, сегодня утром недалеко от города нашли тело человека, у него была такая вот записка… – Зазнаев достал записку с фамилией Саши Усачева и названием учебного заведения.
Саша взял записку, прочитал и задумчиво произнес:
– Вы думаете, что этот человек как-то связан с нашим соседом?