Страница 23 из 37
Я с их сказками скоро с ума сойду. Если уже не сошла. «А потом окажется, что не было ни домика Яги, ни Кощея, ни шушиндры, а я лежу в палате с белыми стенами и с какой-нибудь мудреной горячкой в анамнезе», — уныло подумала я, посмотрела еще раз на перо и вздохнула. И вот что с ним делать? В какую часть тела и кому втыкать?
— Вась, а Вась, — позвала я кота. — Вась, что мне с этим делать?
Кот красноречиво взглянул на нерадивую ведьму.
— Желание загадывать, а потом перо по воздуху пустить.
— А сбудется?
Кот фыркнул в усы.
— Вы, ведьмы, все такие безголовые? Или только мне за грехи мои тяжкие досталось подобное «счастье»? Конечно, сбудется. Жар-птица сама тебе его дала.
Ладно, по воздуху, так по воздуху.
Я подошла к окну, потянула на себя ручку, задумалась, оформила мысленно пожелание и отпустила злато перышко. Что ж, посмотрим, как тут желания сбываются..
Утро началось с чересчур громкого стука в дверь, причем стучали не только кулаками. Я заперлась перед сном, а потому пришлось избавляться от теплого одеяла, вставать и, широко зевая, идти открывать.
На пороге оказались Финист, Змей и Кощей. Ну, в принципе, в первом и третьем не было ничего удивительного. А вот второй.. У него же жена и дети. Кобелина.
— Даша! — Финист чуть ли на визг не сорвался. — У тебя совесть есть?! Сними сейчас же! Даша!
— В спальню, — приказал Кощей, буравя меня недовольным взглядом. Наивный. Нашел, чем пугать.
— За закрытыми дверями убивать будете? — уточнила я, отступая, чтобы позволить этой троице зайти в комнату.
— Даша, это не смешно, — недовольно фыркнул Змей, заходя следом за моими бывшим и настоящим мужчинами. — Мне, вообще-то, скоро домой возвращаться.
— Так а я при чем? — совершенно искренне изумилась я. — Это не я хотела секса, будучи семейным человеком.
— То есть не снимешь? — хмуро уточнил покрасневший Змей.
— Клянусь, что я сама никаких заклинаний не произносила.
Троица переглянулась.
— А кто вместо тебя? — вкрадчиво спросил Змей.
— Вряд ли вы сможете тут что-то поделать. Я желание загадала и перо жар-птицы по воздуху пустила, — сообщила я мужчинам.
На меня посмотрели, как на врага народа, подлежащего немедленному расстрелу.
— Почему хвосты? — обиженно проворчал Финист.
— На память, — хмыкнула я.
— И когда они отвалятся? — подал голос Кощей.
— Когда у вас троих помыслы чистыми станут.
Если бы взглядами можно было убивать, меня мгновенно растерли бы в пыль.
— Завтрак через час, — бросил обиженный в лучших чувствах жених и, не оглядываясь, первым вышел из моей спальни.
За ним последовали и остальные.
Дверь аккуратно закрылась. Я прикрыла глаза. Наверное, нужно было не свиные хвосты просить, а рожки, как у чертей.
На завтрак собрались все, включая зверей, активно выпрашивавших вкусняшки. Не было только детей, но они не доросли еще до общения за столом со взрослыми.
— Ты хотел развлечения? — с явным намеком спросил Кощей у Змея. — Будет тебе развлечение. Скоро прибудут скоморохи. Они развлекут. Всех нас, — с последними словами жених повернулся ко мне.
Взгляд его мне не понравился. Предупреждающий и предвкушающий одновременно. Похоже, кое-кто решил взять реванш. Понять бы еще, что именно он задумал..
Скоморохи действительно прибыли, очень скоро. Их отправили на просторный задний двор. Там труппа из семи человек развернула бурную деятельность: один угол двора огородили, занавесили серой, видавшей виды плотной простынкой, вытащили на свет божий таких же потрепанных перчаточных кукол, явно самодельных, устроили балаган. Собравшиеся на представление слуги довольно смеялись, Змей и Соловей изредка хмыкали, Ванька чуть ли не визжал от смеха. А мы с Никой старательно скрывали зевоту.
— Мам, ну вот как это может быть смешным? — буркнула моя испорченная телевидением и интернетом дочь, уныло наблюдая, как за Петрушкой гонится чудище, внешне похожее на собаку.
Ответить я не успела: отчего-то сдуревший Васька решительно прыгнул на несчастную тряпичную куклу и стал сосредоточенно рвать ее, пугая своим энтузиазмом и артистов, и зрителей.
— Ника, — нахмурилась я.
— Это не я, мам, — открестилась дочь.
Она или нет, было уже не важно: игрушка была испорчена, а представление — прервано.
Впрочем, надолго без развлечений народ не остался. От скоморошьей труппы отделился один из актеров, рослый плечистый детина, рыжий и наглый, и зычным голосом сообщил:
Мы — скоморохи, веселые лицедеи,
Поем, как можем, пляшем, как умеем,
Мы скоморошьего происхождения,
Очень древнего рода рождения,
Давно дали зарок: до скончания нашего века
Постоянно веселить и радовать каждого человека!
За ним выскочил другой: худой, длинный, с ломким тонким голоском. Он забренчал на гуслях и начал заунывно тянуть балладу о несчастной любви княжеской дочери и купеческого сына.
Ай и встретились они у овражка, да и полюбил он ее
Да любовью-то сильной, да безумной, -
громко вещал певец не думая ни о логике, ни о смысле.
Мне захотелось зажать уши. Голос неумолимо ввинчивался в мозг, как штопор в бутылку.
— Какая романтичная история, — Кощей подошел неслышно и стоял рядом, издевательски ухмыляясь. — Надеюсь, исполнителя озверевший Васька не порвет?
Я поморщилась от очередного «петуха» певца и хмуро уточнила.
— Это месть за перо жар-птицы?
— Ну что ты, — хмыкнул жених, — я еще не начинал мстить. Тебе не кажется, что нужно вспомнить об обязанности невесты?
Дожидаться ответа он не стал, вместо этого наклонился и начал требовательно меня целовать.
«Ника увидит», — пронеслось в мозгу прежде, чем он отключился.
И снова Кощей виртуозно возбуждал меня одними поцелуями. Его язык гладил и ласкал мои губы, я с трудом сдерживала стон и явно хотела большего, приникая к жениху, как к роднику с чистой питьевой водой, требовательно целуя его и сходя с ума от желания..
Пришла в себя в полной тишине. Отдышалась, стараясь унять дрожь в теле, огляделась. Все тот же задний двор, все те же зрители. Вот только над нами с Кощеем Соловей и Змей держали ветки рябины. С плодами.
— А вот это месть, — еле слышно шепнули мне на ухо.
— Поздравим молодых! — громко возвестил Лихо. — Совет им да любовь! Пусть новая семья..
Дальше я не слушала. «Убью», — билась в голове мысль. Я повернулась к своему теперь уже мужу, посмотрела в его наглые глаза, облизнула сухие губы и зарычала.