Последняя из Охотников

* * *

Мне было плохо. Так плохо, что не хотелось даже глаза открывать. В голове царила полная сумятица, будто кто-то забрался в мысли и перемешал их половником. Я смутно помнила, как шла в свою комнату, а дальше — ничего. Видимо, дошла и легла спать, раз сейчас лежу на чём-то мягком. Наверное, я заболела. Интересно, а Охотники болеют обычными человеческими болезнями, или у них.. вернее у нас, есть какие-то свои, особенные недуги? Какой бред. Да, я, похоже, брежу. Значит у меня жар. Добегалась в шёлковой жилеточке по ночному городу. Не зря мне мама говорила, что ночная теплота обманчива. Как же болит голова..

— А ты забавная, — проговорил кто-то рядом.

— Пить, — прошептала я пересохшими губами.

— Извини, дорогуша, но я не прихватил с собой воду, — ответил голос.

Я попыталась пошевелиться, но даже глаза открыть удалось не сразу. Вокруг стоял густой полумрак, руки и ноги отяжелели настолько, что я не могла ими пошевелить.

— Где я? — спросила охрипшим голосом.

— Ты бы пока не говорила. И так накричалась, когда я из тебя информацию доставал, — посоветовал склонившийся надо мной силуэт.

Попыталась протянуть к нему руку и с ужасом осознала, что не могу пошевелиться не от усталости, а потому, что запястья и щиколотки сковывают железные браслеты. Я лежала на кровати, а мои руки и ноги были прикованы к ней блокирующими магию кандалами.

— Не дёргайся, поранишься, — с сочувствием посоветовал мужчина, стоящий надо мной.

И я вспомнила его голос! Это он угрожал мне в экипаже, тогда, после очередной неудачной охоты.

— А ты молодец, сильная, — продолжил разглагольствовать мой похититель. — Другая после такого с ума сошла бы, или в безмозглую куклу превратилась. А ты держишься, и даже разговаривать можешь. Я же твоё сознание можно сказать наизнанку вывернул и выпотрошил. Так в чём же твой секрет, красавица?

От прикосновения к щеке я дёрнулась, как от удара.

— Говорил же, не дёргайся — поранишься, — недовольно проговорил мужчина, поправляя тряпицы, которыми заботливо обмотал мои запястья.

Я только беспомощно зашипела.

— Может, расскажешь по-хорошему, а? — предложил он. — Я уже знаю, что вы прошлой ночью кувыркались с Гронном. И про твои эксперименты в артефакторском деле знаю. И даже про то, что ты нестабильна, но тебя, почему-то, до сих пор не отправили на блокировку. Моё упущение, кстати. Следует ужесточить контроль в отделе блокировки. Но это всё не то. Не тянет это на интерес Гронна к тебе. Мордашка у тебя, конечно, ничего, но я не верю, что он тебя к делу со Зверем привлёк только из-за постели. Что-то в тебе есть, дорогуша. И если ты не расскажешь сама, я вытащу это из тебя силой. Пусть даже в процессе мне придётся полностью уничтожить твоё сознание.

Рассмотреть лицо похитителя никак не удавалось, он словно специально держался в тени. А того слабого света, что давала всего одна несгораемая свеча, хватало только на то, чтобы видеть смазанный силуэт. Он не показывает лицо, значит ли это, что после допроса меня планируют отпустить?

— Вы убьёте меня? — спросила, изображая страх и растерянность. — Но за что? Я же ничего плохого вам не сделала! Отпустите меня, пожалуйста. Я никому не расскажу, обещаю.

На этом закончились и силы и актёрский талант. Прерывисто вздохнула и попробовала выдавить слезу. Не получилось. Меня так сильно мучила жажда, что, казалось, даже слёзы высохли. Но в голове постепенно начало проясняться. Нужно как-то потянуть время, дать себе возможность прийти в себя после такой сокрушительной ментальной атаки.

— Не убью, — с улыбкой в голосе ответил мужчина. — Если ты действительно пустышка, то подотру память и выброшу туда, где подобрал. Если же в тебе есть что-то ценное, то, думаю, мы сможем прийти к соглашению. Так или иначе.

— Звучит обнадёживающе, — прошептала, облизнула потрескавшиеся губы пересохшим языком и взмолилась: — Принесите мне воды, умоляю. Я умираю от жажды. Ну не сбегу же я.

Вымученно улыбнулась и демонстративно подёргала руками. Мол, вот как ты меня хорошо заковал, никуда не денусь.

— Хорошо, — неохотно произнёс мой тюремщик. — Я быстро. Никуда не уходи.

И ехидно посмеиваясь вышел. Когда он открыл дверь, комнату на мгновение осветило льющимся из проёмы дневным светом.

Так, что мы имеем? Освещение за этой дверью естественное, значит ещё день. И моя темница находится не в каком-нибудь подвале или подземелье. Кажется, стена напротив двери была отделана натёртыми до блеска лакированными панелями. Следовательно, это не заброшенное здание. Не удивлюсь, если мы и территорию управления не покидали. Но что мне всё это даёт? Пока я прикована к кровати ровным счётом ничего. Дёрнулась пару раз, чтобы убедиться, что оковы держат крепко. Об использовании магии не может быть и речи. Во-первых, браслеты блокируют потоки, а во-вторых, даже если бы была возможность обойти блокировку, с моими «талантами» и везением я вообще без рук и ног остаться могу. Остаётся только грубая сила. Сила Охотника, которую я в себе сейчас не ощущала. Слишком сыта и спокойна, а нужно разозлиться. Поводов для злости было предостаточно, но мне почему-то не удавалось сбросить с себя непробиваемое умиротворение, окутывающее сознание плотным коконом.

— Ну же, Вэл. Давай, — прошептала, дёргая рукой. — Он же не на реку за водой пошёл, сейчас вернётся, и шанс будет упущен.

И где же Гронн с его манией тотального контроля? Как он мог допустить такое в стенах своего ведомства⁈ И это меня он просил быть благоразумной? Напыщенный, самоуверенный чинуша! Не нужна мне его помощь, и сама справлюсь.

Прилив силы я ощутила как волну жара, прокатившуюся по телу. Но освободиться не успела. Похититель вернулся слишком быстро. Пришлось обмякнуть на кровати и продолжить изображать благоговейный ужас. Но долго его дурачить не получится. Менталист, да к тому же эмпат, без труда почувствует фальшь. Радует хотя бы то, что ему не удалось узнать о моём новом статусе. Охотничьей прыти от слабой, испуганной девушки он точно не ждёт.

— А вот и водичка, — ласково проговорил мой мучитель. — Сейчас мы тебя напоим и продолжим.

Он подошёл, присел на край кровати и, придерживая меня за плечи, поднёс к губам бокал.

Я тут же сделала несколько больших глотков и закашлялась, расплескав остальное на себя и похитителя. Но он не разозлился. Этот мерзавец самозабвенно хохотал!

— Сволочь! — не удержалась я.

А как его ещё называть? Этот гад напоил меня не водой, а крепким вином! Надеется, что опьянею и потеряю бдительность? Пусть и дальше так думает!